16.04.2026

Алексей Макаркин: «О победе Петера Мадьяра в Венгрии»

Петер Мадьяр победил, так как создал новую биполяризацию в политической жизни Венгрии. Прежняя была выгодна Виктору Орбану, который позиционировал себя как борец со старыми элитами, представленными в политике непопулярными Ференцем Дюрчанем и Кларой Добрев. В схеме «Орбан против Дюрчаня и Добрев» немалая часть избирателей просто оставалась дома, не желая делать выбор из «двух зол». Другие же голосовали за Орбана назло столичным элитариям.

Теперь же Орбану противостоял консерватор, позиционирующий себя как защитник национальных интересов, но при выступающий против злоупотреблений уже новых элит, связанных с Орбаном – и за «потепление» в отношениях с Европой. И при этом политик, активно использовавший образ «правдолюбца», разоблачителя махинаций правящей элиты. Тот факт, что Мадьяр сам принадлежал к этой элите (хотя и к ее периферийной части – министром, в отличие от своей бывшей жены, он не был), не стал препятствием для его успешной раскрутки.

В связи с этим можно вспомнить опыт Бориса Ельцина в позднем СССР – ему не помешала принадлежность к партийной номенклатуре. Для «правдолюбца» важно своевременно поднять эмоционально воспринимаемую тему. Для Ельцина такой темой стали партийные привилегии. Мадьяр использовал тему педофилии, когда выяснилось, что президент страны (протеже Орбана) помиловала сообщника одного из наиболее одиозных педофилов.

Возник сильный диссонанс с образом партии Орбана как защитницы традиционных морально-нравственных ценностей. Несмотря на попытки Орбана переломить ситуацию, исправить провал не удалось. А «моральная» тема стала для Мадьяра триггером, за которым последовало и педалирование других неудобных для Орбана тем. А это инфляция, падение уровня жизни (в том числе пенсионеров), коррупция, проблемы с работой и системой здравоохранения. Вновь вспомним опыт Ельцина – как он переходил от темы привилегий к системной критике режима по всем направлениям. Кстати, сам «правдолюбец» в этом случае становится «тефлоновым» - критике в его адрес люди не доверяют.

Все это способствовало росту явки с 69,5% в 2022 году до 79,5% в 2026-м. Абсентеисты, которые разочаровались в Орбане, но не хотели голосовать за социалистов, поддержали Мадьяра. К нему перешла и периферийная часть электората «Фидес», разочарованная в Орбане и его партии. Рост рейтинга «Тисы» привел к тому, что целый ряд оппозиционных партий отказался от участия в выборах, чтобы не разрывать антиорбановский электорат. Это также способствовало биполяризации между «Фидес» и «Тисой».

Характерно, что была сломана схема, в рамках которой «европейский» Будапешт противопоставлялся консервативной провинции – партия Мадьяра победила и в столице, и в большинстве регионов. «Тиса» исходила из того, что будапештские округа и так проголосуют за нее – тем более, что стремительный рост рейтингов партии Мадьяра привел к тому, что целый ряд популярных в столице партий просто отказались от участия в выборах, чтобы не разрывать оппозиционный электорат.

В этих условиях «Тиса» выступила с рядом популярных инициатив – отмена НДС на лекарства, снижение подоходного налога, рост расходов на здравоохранение, введение пенсионной карты, которую можно использовать для оплаты продуктов питания, лекарств и медицинских услуг – которые привлекли внимание малообеспеченных избирателей из провинции, традиционного электората Орбана. Сам Мадьяр в ходе кампании сделал ставку на агитацию в провинции, много ездил по стране. Заключительный митинг избирательной кампании партии Мадьяра был проведен не в столице, а в Дебрецене – втором по величине городе Венгрии.

И последнее. Ранее в Венгрии считалось, что для победы над Орбаном нужно сформировать как можно более представительную коалицию. «Тиса» стала примером другого электорального решения, также довольно нередкого в мире. Мадьяр не стал собирать под свои знамена политиков с опытом поражений от Орбана и с сомнительной репутацией среди провинциальных избирателей. А сделал ставку на новых кандидатов, к которым было сложно предъявить серьезные претензии.

Алексей Макаркин — первый вице-президент Центра политических технологий

Версия для печати