24.04.2026 | Марина Войтенко

Глобальное хозяйство в шоке предложения

На минувшей неделе в ходе традиционных «весенних конференций» МВФ представил скорректированный в худшую сторону по сравнению с январской версией прогноз роста общемирового ВВП и глобальной инфляции в 2026 году с учетом уже наблюдаемых, а также потенциальных последствий войны на Ближнем Востоке. Предложены три сценарных варианта. Причем вероятность их сбываемости напрямую будет определяться продолжительностью боевых действий и последующей нормализации ситуации, длительностью существующих шоков предложения в мировой экономике и содержанием мер адаптации к ним в действиях регуляторов в большинстве стран.

В базовом сценарии, предполагающем урегулирование конфликта противоборствующими сторонами к середине года, темп ВВП в мире в целом теряет 0,2 п. п. до 3,1%, глобальная инфляция увеличивается на 0,6 п. п. до 4,4%.

В двух других сценариях в зависимости от продолжительности и интенсивности боевых действий (и, следовательно, темпов роста нефтяных цен и масштабов разрушения энергетической инфраструктуры – прим. авт.) темпы этих показателей насчитывают 2,5% и 2%, 5,4% и несколько более 6% соответственно.

При этом, подчеркивают в МВФ, риски сдвига от базового сценария к альтернативным остаются повышенными.

Наблюдаемый в мировой экономике шок предложения уже приобрел глобальный характер. Закрытие Ормузского пролива – важнейшей артерии мировой торговли, по оценкам (учитывающим общий итог 2025 года), оказало прямое влияние на транспортировку половины объема серы, потребляемой в мире; одной трети – сырой нефти, нафты, карбамида; одной четверти – керосина; одной пятой – СПГ и аммиака; седьмой части – мазута; по одной десятой – дизтоплива и алюминия. Даже временное выпадение из мирового хозяйственного оборота таких объемов суточных поставок означает крупномасштабную дестабилизацию их цепочек во всем pax economica.

При этом наблюдаемый шок является ассиметричным: его воздействие зависит от географической близости к конфликту, от того является ли страна экспортером или импортером энергоносителей, а также от возможности адаптации к блокировкам и ограничениям, в том числе в условиях цепной реакции нарастающих дефицитов на стороне предложения.

Так, сокращение поставок СПГ уже привело к 40%-ому падению выпуска геля, который используется в производстве широкого ассортимента продукции – от полупроводников и кремниевых чипов до разнообразных устройств медицинской диагностики (например, томографов). Нехватка нафты уже сказывается торможением химической промышленности (в частности изготовления пластмасс и композитных материалов), серы – снижением объемов переработки никеля, удобрений – ухудшением ожиданий урожая-2026 по базовым видам агросырья и т. п.

Понятны и каналы передачи воздействия шоков предложения на макродинамику и деловую активность в различных экономиках. Прежде всего, речь идет об усилении инфляции вследствие роста затрат на производство энергоемких товаров и услуг, что ведет:

· к повышению общего ценового давления (в марте, например, годовая инфляция в США ускорилась, по данным министерства труда страны, до 3,3% с уровня предыдущего месяца в 2,4% г/г, в Еврозоне (по данным Евростата) – цены выросли на 2,6% г/г против 1,9% г/г в феврале)

· и риска последующего «принудительного» сжатия спроса.

Во-вторых, уже наблюдается рост краткосрочных инфляционных ожиданий, способных привести к возникновению в мировой экономике спирали цен и заработных плат для компенсации убытков бизнеса и занятых. Долгосрочные инфляционные ожидания пока относительно стабильны, поскольку «завязаны» на предположения об ужесточении денежно-кредитной политики центральных банков. При этом, однако, прибавляется вероятность последующего замедления экономического роста.

Наконец, в-третьих, усиление макрорисков (включая уровень монетарной жесткости, измеряемый величиной ключевых ставок центральных банков) способно ускорить уже начавшееся ухудшение финансовых условий, которое может привести к дополнительному снижению совокупного спроса. Пока распродажи на финансовых рынках выглядят сдержанно. Тем не менее мировые цены акций находятся на понижательной траектории, премии за риск возросли, доходность гособлигаций и корпоративных бондов повышается, усилилась волатильность валютных курсов и потоков капитала. В МВФ констатируют: ухудшение финансовых условий проявится и в том, что последствия войны на Ближнем Востоке оказывают дополнительное давление на госбюджеты нарастанием потребности в дополнительном финансировании социальных расходов (например, субсидий на компенсации роста цен на продовольствие и топливо), трат на оборону и управление увеличивающимся госдолгом.

По оценке МВФ, глобальный объем госдолга может достигнуть 100% мирового ВВП уже в 2029 году – на год раньше, чем ожидалось ранее. Такой уровень достигался лишь после Второй мировой войны. В 2025-ом глобальный госдолг составлял 93,9% ВВП.

Как ожидается, основной вклад в повышательную динамику показателя внесут США и Китай. В Штатах госдолг достигнет 135,5% ВВП в 2029 году после 123,9% ВВП в 2025-ом, в КНР – 120,3% ВВП после 99,2% ВВП. При этом в развитых странах без учета США показатель сократится в 2029 году до 93,9% с 95,3% ВВП. Прогноз для еврозоны предполагает увеличение до 89% с 87,1% ВВП. В развивающихся странах без учета Китая в 2029 году произойдет рост до 60,8% с 57,5% ВВП. В случае России прогнозируется повышение госдолга к этому времени до 25,4% ВВП с прошлогодних 17,2% ВВП.

Риски последствий наблюдаемого шока предложения в глобальном хозяйстве нашли отражение в корректировках МВФ его страновых прогнозов. Так, если оценка роста развитых стран в 2026 и 2027 годах осталась прежней – 1,8% и 1,7%, соответственно, то прогноз-2026 для США ухудшен на 0,1 п. п. до 2,3%, а на будущий год улучшен на ту же величину до 2,1%. Снижен прогноз роста экономики стран Еврозоны в текущем и следующем году на 0,2 п. п. до 1,1% и 1,2% соответственно.

В Германии Фонд ожидает в текущем году рост на 0,8% (ранее – 1,1%), в 2027-ом – 1,2% (ранее – 1,5%). Оценка для Испании на 2026 год понижена до 2,1% с 2,3%, на 2027-й – до 1,8% с 1,9%. По ВВП Франции – до 0,9% с 1% в 2026 году, в следующем году рост составит также 0,9% (предыдущая оценка – 1,2%). В Италии прогнозируется увеличение ВВП на 0,5% ежегодно (ранее ожидался рост по 0,7%). МВФ также снизил оценку роста ВВП Великобритании на 2026 год до 0,8% с 1,3%, на 2027-й – до 1,3% с 1,5%. Прогноз по экономике Японии остался прежним – рост на 0,7% и 0,6% соответственно.

Ожидания по динамике экономик стран с формирующимся рынком и развивающихся на 2026 год снижены на 0,3 п. п. до 3,9%, в 2027-ом Фонд ждет роста на 4,2% (предыдущая оценка – 4,1%).

МВФ умерил оценку роста экономики Китая в 2026 году на 0,1 п. п. до 4,4%, сохранил на 2027 год – 4%. Оценка роста ВВП Индии в текущем году и следующем году повышена на 0,1 п. п. до 6,5% ежегодно. Прогноз по Бразилии повышен на 0,3 п. п. в текущем году до 1,9%, на 2027-й – снижена на 0,3 п. п. до 2%.

В МВФ повысили прогноз роста ВВП РФ в 2026 году на 0,3 п. п. до 1,1% (тот же темп ожидается и в 2027-ом) вследствие роста мировых цен на энергоносители. Эта оценка в принципе соответствует медиане ожиданий российских экспертов и середине интервального прогноза центральных банкиров в 0,5-1,5%, что подтвердил апрельский макроэкономический опрос Банка России.

Респонденты не ухудшили мартовский прогноз ВВП-2026 – тот же 1%. Вместе с тем ожидания среднегодового ИПЦ повышены с 5,3% до 5,6%, динамики номинальной зарплаты – с 8,0% до 9,0%, реальной – с 2,9% до 3,3%. Среднегодовая цена Urals для налогообложения предполагается в $65 за баррель, торговый баланс увеличится с $58 млрд до $98 млрд, курс рубля в среднем за год сложится в 81,2 руб/$ (в марте он прогнозировался слабее – 84 руб/$). Прогноз среднего за год значения ключевой ставки по сути не изменился – 14,1% после 14%, дефицита консолидированного бюджета улучшился – с минус 2,8% ВВП до минус 2,5% ВВП.

Следует отметить, что апрельские опережающие показатели деловой активности могут свидетельствовать о приостановке значимого охлаждения экономики РФ в первом квартале. В апреле ИБК повысился до 2,2 пункта после -0,1 пункта месяцем ранее и практически вернулся к уровню декабря-2025. Рост индикатора был обусловлен увеличением как текущих оценок делового климата, так и краткосрочных ожиданий компаний. Основной вклад в повышение ИБК внесли предприятия добычи полезных ископаемых, торговли и сферы услуг. Одновременно улучшились оценки и ожидания выпуска и спроса на продукцию. Сократился, хотя и остался в области отрицательных значений, баланс оценок условий кредитования.

Оценки изменения инвестиционной активности в первом квартале-2026 составили минус 4,8 пункта (в октябре-декабре прошлого года – 3,3 п.), что соответствовало средним значениям первого - второго кварталов 2022 года. Это свидетельствует о снижении инвестиционной активности, которое произошло после периода интенсивного роста в 2023-2024 годах. Среди факторов, сдерживающих инвестиционную активность, вновь возросло влияние неопределенности экономической ситуации (согласно ответам 23,6% респондентов) и умеренного спроса на продукцию предприятий (по мнению 20,4% компаний). Стоимость кредитных средств остается лишь на четвертом месте в перечне сдерживающих факторов, и ее ограничивающее влияние снижается.

Ожидания инвестиционной активности на второй квартал-2026 предполагают наиболее сдержанный рост инвестиций с четвертого квартала-2019, за исключением первых кварталов 2020 и 2022 годов, когда предприятия ожидали спада инвестиций. При этом, несмотря на сохраняющуюся напряженность на рынке труда, большинство предприятий (80%) не собирается повышать зарплату во втором квартале-2026, другие же планируют ее увеличение в среднем только на 1,0% по сравнению с январем-мартом.

Примечательно также то, что балансы оценок текущих отпускных цен и их ожиданий остались близкими к мартовским. Мало изменились и средние ожидания компаниями роста цен производителей в ближайшие три месяца: 4,9% /г в марте, 4,7% г/г в апреле. Заметим, что, по оценкам финаналитиков, баланс последствий войны на Ближнем Востоке для внутренних цен в РФ выглядит неоднозначно. Увеличение экспорта (прежде всего, нефтегазового) через укрепление рубля, благодаря росту продаж выручки участниками ВЭД, играет роль значимого дезинфляционного фактора. Однако при снижении сырьевых цен после завершения конфликта маятник курсового эффекта может качнуться в обратную сторону. Помимо того есть немалая вероятность реализации таких проинфляционных рисков как рост внутренних цен на экспортную продукцию, повышение импортных цен вслед за подрастанием мировой инфляции (особенно в периоды ослабления рубля), а также подорожание туристических услуг. Все эти обстоятельства, естественно, будут оказывать влияние на решения ЦБ РФ по ключевой ставке.

В ходе «весенних конференций» -2026 в МВФ постоянно подчеркивалось, что лучшим способом ограничить экономический ущерб войны на Ближнем Востоке является ее «скорейшее и упорядоченное прекращение». При этом в последующий период принципиально важно, признавая уже сложившуюся многополярность мировой экономики, не допустить ее еще большей фраментированности тарифными эскалациями и узконаправленной протекционистской промышленной политикой. Одновременно это предполагает повышение гибкости и адаптивности решений регуляторов во всех странах в зависимости от складывающихся обстоятельств и продолжительности конфликта между США, Израилем и Ираном.

В базовом сценарии центральным банкирам рекомендуется ужесточить монетарные условия (вплоть до валютных интервенций и регулирования потоков капитала) при появлении признаков ослабления или утраты контроля за долгосрочными инфляционными ожиданиями. В налогов-бюджетной политике целесообразна адресная, но ограниченная во времени поддержка уязвимых слоев населения при сохранении целостности среднесрочных параметров устойчивости госфинансов и направленности их стимулирующих импульсов на структурные факторы макродинамики. Необходимые для этого институциональные реформы должны проводиться безотлагательно в целях поддержки инвестиций в высокотехнологичные секторы, человеческий капитал и повышение производительности труда.

Эти подходы в целом применимы и в российских реалиях. Правда, с учетом того, что текущая макроэкономическая ситуация выглядит сложнее, чем в предыдущие годы на фоне повышения налогов, крепкого рубля, высоких кредитных ставок, дефицита рабочей силы и бюджетных ограничений. Конечной целью поддержки бизнесов в их адаптации к новой реальности, естественно, остается повышение их эффективности. По оценке ИНП РАН, если просто экстраполировать январско-февральский спад ВВП на 1,8% на весь текущий год, то итоговое снижение может составить 0,6%.

В связи с этим абсолютно логично поручение Президента РФ правительству предложить дополнительные меры по возобновлению экономического роста и изменению структуры занятости в пользу отраслей с более эффективными рабочими местами, где формируется высокая добавленная стоимость. Делать это предстоит в ходе последовательного исполнения действующего плана структурных изменений в экономике, который, очевидно, уже требует дополнений и корректировок. Наряду с ними в ближайшее время можно ожидать увеличения нефтегазовых доходов госказны, возобновления Минфином валютных операций в рамках бюджетного правила раньше июля-2026, приоритезации льготного кредитования и продолжения снижения монетарной жесткости.

Марина Войтенко — экономический обозреватель

Версия для печати