Владислав Иноземцев считает окончательным диагноз о неспособности российского общества к модернизации: мы слишком богатые и слишком гордые, слишком ленивые и слишком разочарованные («Окончательный диагноз», «Ведомости» от 24.02.2010, стр. 04). Аргументы веские, но, осмелимся напомнить, окончательным диагноз бывает только у патологоанатома, а покуда пациент жив, даже самые тяжелые заболевания можно и нужно лечить.

Дискуссия, развернувшаяся вокруг проблемы модернизации, выявила важную особенность. Еще совсем недавно спор велся между теми, кто считал необходимой лишь «технологическую модернизацию», и сторонниками комплексной модернизации, включающей политический компонент. Аргументы приверженцев только «технологической модернизации» напоминают известную фразу «лучшего министра обороны» Павла Грачева, ответившего на вопрос о военной реформе примерно так: реформа, конечно, нужна, но на базе танка Т-72 (имея в виду разработку на его основе нового основного боевого танка Т-90). Иными словами, никакие мудрствования о профессионализации армии нам не интересны, достаточно усовершенствовать технику, и все проблемы будут решены.

На недавнем обсуждении в Институте современного развития доклада: «Россия XXI века: образ желаемого завтра» один из выступавших выразил сомнение в наличии «в верхах» спроса на модернизацию, сравнив это с намерением «заставить государя Николая I начать реформы до того, как Россия проиграла Крымскую войну». И вообще, добавил другой участник дискуссии, «я не вижу особых шансов на какие-то перемены, пока мы в этот тупик не дойдем».

Проведенное Центром политических технологий социологическое исследование ставило задачей проанализировать возможности привлечения российского среднего класса в качестве и социальной опоры, и одной из движущих сил процессов модернизации, заявленных Президентом России Д.А.Медведевым.

Если в политической системе долгое время политические процессы лишь симулируются, то существует вероятность, что в скором времени реакции на реальные политические события станут подобными реакции на их виртуальный аналог. Модернизация такой системы должна начинаться с модернизации не институтов, а персоналий, или хотя бы выведении их из виртуального анабиоза.

Вопрос о характере модернизации является одним из ключевых для современной России. В настоящее время складывается консенсусное понимание того, что модернизация должна носить комплексный характер, что отдельными частными технологическими улучшениями нельзя вывести страну на конкурентоспособный уровень с ведущими мировыми игроками, создать «умную» инновационную экономику, невозможную без свободного общества. Другое дело, что вопрос о масштабах и темпах изменений остается дискуссионным. Но и здесь существует все более набирающее популярность представление о том, что экономические перемены должны дополняться политическими, хотя бы и проводимыми с разумным «лагом», чтобы излишняя поспешность не привела бы к неуправляемым процессам и хаотизации. Как «украинизация», так и стагнация политической системы являются нежелательными явлениями, приводящими к серьезным рискам – краткосрочным (в первом случае) и долгосрочным (во втором).

Кажется, уже ни для кого не секрет, что корни российского, специфического отношения к прогрессу и бизнесу как его движущей силе следует искать в нашем культурном коде. В затянувшемся крепостничестве, возможно, в вечно живой советской этике, которая смешалась с этикой православной. Так или иначе, а бизнесмен в России — персона чужеродная.

По мере того, как идея модернизации России обретает плоть и кровь, становится фокусом государственной политики, с ней происходят две вещи, вроде бы – взаимоисключающие, но на самом деле – неизбежные. С одной стороны, в понимании модернизации обозначаются «зоны консенсуса»- концептуальные и содержательные блоки, по которым согласно большинство участников развернувшейся общественно-политической дискуссии. С другой – сама концепция модернизации подвергается конфликтующим интерпретациям, явно продиктованным различными политическими позициями своих авторов. Попробуем проиллюстрировать это явление через уточняющие определения, которыми «награждают» модернизацию разные авторы, рассуждающие о ней. Как в дискуссии о демократии в свое время появилась концепция «демократия с уточняющими определениями» (democracy with adjectives) для интерпретации несовершенных или имитационных демократий, так и в нашем случае – «уточнения» могут на самом деле быть направлены на придание модернизации определенного характера, желаемого изобретателями «уточнений».

Слово модернизация стало в минувшем году едва ли не самым популярным в верхних эшелонах власти. Всю вторую половину года (в первой и в лексиконе, и в экономике господствовал кризис) российский президент, а вслед за ним и политическая верхушка вместе с экспертным сообществом призывали друг друга, а заодно и всех россиян, приступить-таки к модернизации страны. Потому что без модернизации экономика падает сильней, чем в остальных экономически значимых странах – даже перед коллегами по «двадцатке» стыдно.

Принято считать, что модернизация российской экономики якобы невозможна без привлечения мигрантов. Спорный тезис, позволяющий увильнуть от проблемы трудоустройства собственного населения. Но даже, если это и так, то нельзя не заметить, что современная структура миграционных потоков и миграционная политика в России, не только не стимулируют модернизацию, но, возможно, даже тормозят её.