Я бы не сказал по нынешним региональным выборам, что партийные элиты извлекли хоть какой-нибудь урок из 11 октября. Тенденции все по-прежнему инерционные. Можно попытаться оценить активность «Единой России» и других партий, но сам список регионов на самом деле такой, что регионов, где партии в принципе развиты как институт и активны, немного. С большими оговорками к ним можно причислить Свердловскую область, и то там на данном этапе все партии очень слабы и лидеров тоже практически нет. В других регионах оппозиционным партиям вообще очень сложно что-то противопоставить «Единой Росси», например, на Ямале партии вообще практически не функционируют и людям вообще не за кого голосовать. В Хабаровском крае, в Калужской области элиты очень неплохо консолидированы и поддержка «Единой России» находится за счет этого на очень высоком уровне, и прежние выборы это показывали. С другой стороны, те субъекты, где выше уровень оппозиционных настроений, слишком мелкие, чтобы из ситуации, которая там наблюдается, можно было раздуть всероссийский скандал. Например, в Республике Алтай власть очень слабая и рейтинг «Единой России» не высокий, поэтому у других партий есть возможности получить неплохие результаты. Но переворота все равно не будет.

Ситуация в Калининграде – это частный случай перехода количественных изменений правления регионами, когда ими стали управлять менеджеры-исполнители вместо публичных политиков, в качественные. Общее количество регионов, где пришли к власти люди, никогда не избиравшиеся, превысило половину. В самой системе исчезла внутренняя потребность ориентироваться на поддержку население, а появилась необходимость ориентироваться на внутрикорпоративные связи, на внутреннюю отчетность и круговую поруку. И то, что мы видим, это прямое следствие минимизации обратной связи между властью и населением. Соответственно, происходит больше расхождений между реальными интересами людей и тех действий, которые на практике осуществляются в том или ином регионе. Власть становится все менее адекватной и эффективной, а снижение эффективности вызывает рост недовольства. Это видно и по социологическим опросам и по акциям протеста, которые связаны больше не с экономическими проблемами, а с политическими.

Я сегодня был на заседании комитета по транспорту в Госдуме, где рассматривался вопрос ДТП на Ленинском проспекте с участием вице-президента Лукойла, в результате которого погибли две женщины. Выступали сотрудники МВД, которые отчасти признали то, что начальная стадия возбуждения уголовного дела прошла с нарушениями. Вынесен был выговор начальнику ГИБДД Москвы, еще одному сотруднику, который дал преждевременные заключения о виновности некоторых участников ДТП, была длительная полемика в части того, как милиция видит расследование, и как видим его мы, общих точек соприкосновения мы не нашли.

На данном этапе правительство РФ сосредоточилось на мерах по налоговому стимулированию модернизации, однако, хочу предостеречь - налоговое послабление и налоговое стимулирование в нынешних условиях не сыграет никакой роли в инновационном развитии. Перспективы инновационного развития, которое у нас понимается в узком смысле, как технико-технологическая модернизация, не зависят от качества, количества и сути налоговых льгот. А зависят от гораздо более фундаментального фактора, а именно, уровня конкуренции в экономике, который у нас остается крайне низким.

Если говорить о политической подоплеке только что врученной премии «Оскар», то, конечно же, она там присутствует. Это не означает, что академики решили проявить какую-то специфическую ангажированность или в дальнейшем собираются все больше усиливать политическую составляющую. Мне кажется, что они в целом отражают – кто-то вольно, а кто-то и невольно – изменение тренда, внутри которого находится не только премия «Оскар», но и вообще фестивальная премия кино, призванная отразить состояние индустрии и состояние культурной институции.

Участившиеся митинги оппозиции - это серьезный сигнал существующей власти. Не случайно митинги проходят и планируются в тех регионах, где ситуация подчеркнуто жестко контролируется. Там часто возникает реакция на излишнее администрирование. Безусловно, определенное обострение социальной ситуации имеет место. Но говорить о масштабной социальной волне, которая может вызвать качественные изменения, пока преждевременно. Эти акции могут иметь серьезные последствия, если они повысят политизацию населения, то есть интерес граждан к политике. В отличие от 70-х гг., когда количество переходило в качество, пока такой политизации не происходит. Но опять же риски ее существуют, поэтому логично, если власть начнет более деликатно и качественно реагировать на возникающие около политические конфликты – будь то дело «Лукойла» или конфликты вокруг МВД, а не пытаться их замолчать.

Предыдущий этап борьбы с коррупцией, зафиксированный в плане противодействия коррупции, включал в себя и судебную реформу, и реформу МВД и мы видим, что это сейчас находит постепенное воплощение. Помимо этого у нас введено обязательное декларирование, принят ряд законов по ужесточению наказания за коррупционные преступления. При этом Дмитрий Медведев и Юрий Чайка на вчерашнем заседании коллегии Прокуратуры РФ дали очень четкую оценку нынешнему положению дел, что антикоррупционная борьба в основном ведется на низовом уровне, тогда, как высшие должностные лица, как правило, уходят от преследования. Первый этап выполнения плана дает нам основания делать позитивные выводы.

Визит Бурджанадзе в Россию важен, потому что в отличие от Зураба Ногаидели, который был, скорее, техническим премьером, Нино Бурджанадзе была ближайшим соратником Саакашвили и одним из символов «Революции роз». Вместе с тем, я бы не стал преувеличивать значимость визита Бурджанадзе, так как ее личный рейтинг в Грузии не слишком высок. Представляет она, скорее, в первую очередь, себя.

Вероятность Ющенко стать премьер-министром Украины просто равна нулю, и никакие версии и конфигурации новой коалиции тут бывшему президенту не помогут. Даже если такая бредовая мысль пришла в голову Виктору Янукович, то собрать большинство под человека с фамилией Ющенко было бы совершенно нереальным.

Случаи гибели усыновленных детей в Америке становятся известными, заводятся уголовные дела и они широко обсуждаются. Случаи гибели детей в России, например, вчерашняя трагическая информация о смерти детей от истощения в одном из интернатов, широкой известности не получают. Если бы в одинаковой степени становились предметом общественного разбирательства такие ситуации в России и США, тогда можно было бы сравнить и говорить о степени нарушения прав детей в обеих странах. А пока я могу сказать, что все это ужасно и должно не только привлечь к себе внимание, но и заставить власти и общество принимать меры. Но, к сожалению, у нас чаще всего вспоминают о российских детях, которым плохо в США, чем о детях, которым плохо в России и которых, к несчастью, больше.