После разрыва дипломатических отношений с Россией в августе прошлого года грузинские политики не баловали своим посещением нашу страну. Поэтому недавний визит в Москву Зураба Ногаидели, экс-председателя грузинского правительства (занимал этот пост в феврале 2005- ноябре 2007 года), а ныне оппозиционера, лидера «Движения за справедливую Грузию» был воспринят и в Москве, и в Тбилиси едва ли не как политическая сенсация. Остроты ситуации добавило то, что 27 октября бывший глава грузинского правительства встретился заместителем главы МИД РФ Григорием Карасиным…

Заметим также, что высокопоставленный российский дипломат - не простой чиновник внешнеполитического ведомства, он возглавляет делегацию РФ на консультациях в Женеве (данный переговорный формат охватывает проблемы безопасности и гуманитарного развития Абхазии и в Южной Осетии в контексте формирования нового статус-кво на Южном Кавказе). Таким образом, для официального Тбилиси Карасин - это во многом воплощение российской политики на кавказском направлении. Между тем бывший грузинский премьер не просто провел результативную встречу. Он заявил, что Грузии нужен диалог с Россией без предварительных условий. Если присовокупить к этому постоянные декларации Кремля о необходимости восстановления отношений с Тбилиси только после ухода Саакашвили, то визит Ногаидели и вовсе приобретает особое звучание. Некоторые политики и эксперты в Грузии заговорили едва ли не о «кастинге», который проводит Москва, прикидывая, кто бы мог лучше соответствовать ее интересом в этой республике Южного Кавказа.

Сегодня тема налаживания отношений с северным соседом весьма популярна в рядах грузинской оппозиции. Конечно, всякий под нормализацией понимает свою интерпретацию, имея в виду положительное решение (естественно, для Грузии) проблем Абхазии и Южной Осетии. Но как бы то ни было, ни одна из ключевых фигур грузинской оппозиции в Москве не побывала, с заместителем министра иностранных дел не встречалась. И не озвучивала идей о начале диалога с Москвой в Москве же. Это сделал Зураб Ногаидели, политик, не имеющий столь мощной харизмы, как другие оппозиционеры, зато обладающий неплохими финансовыми возможностями для ведения политической деятельности. В его команде есть достаточно опытные люди, такие как депутат парламента, бывший начальник госканцелярии (аналога администрации президента) Грузии Петр Мамрадзе. Сам Ногаидели занимал пост министра финансов еще до «революции роз» в 2000-2001 гг. С этого момента он считался ближайшим соратником Зураба Жвания, одного из ключевых игроков в Грузии после ухода Эдуарда Шеварднадзе и до своей трагической смерти в феврале 2005 года. По словам самого «белого лиса», Ногаидели «человек уравновешенный и трудолюбивый». По крайней мере, до сих пор он не выделывал политических зигзагов в стиле Нино Бурджанадзе или Ираклия Окруашвили, то есть не скатывался в радикализм после пребывания на политическом Олимпе.

Вместе с тем, не будем забывать о том, что сегодня Ногаидели не является официальным лицом. И даже выразителем интересов оппозиции его назвать нельзя. Оппозиция в Грузии - это конгломерат политиков, недовольных режимом Михаила Саакашвили. При этом недовольство грузинским президентом у всех оппозиционеров разное (и по форме, и по содержанию). Таким образом, в Москве экс-премьер представлял себя, а также свое движение, которое, повторимся, имеет неплохие ресурсные возможности, но вряд ли его следует рассматривать, как потенциального фаворита грузинской политики. Наверное, поэтому внутри самой Грузии поездку Ногаидели в Москву восприняли сдержанно. Не было хвалы, но также не было и излишней хулы с характерным навешиванием ярлыков в предательстве и сотрудничестве с «Газпромом» или спецслужбами. По мнению заместителя председателя грузинского парламента Левана Вепхвадзе, все переговоры с РФ могут вестись только вокруг обсуждения проблемы «деоккупации» Абхазии и Южной Осетии (то есть в рамках выдвижения предварительных условий). В этой связи возникает закономерный вопрос: «Стоит ли переоценивать визит грузинского политика с богатой политической биографией, но не имеющего реальных властных рычагов в Москву?»

Думается, визит видного противника грузинского президента и бывшего высокопоставленного государственного деятеля при всех отмеченных выше нюансах чрезвычайно важен. И дело здесь не только в том, что это - первое посещение Москвы видным оппозиционером после «пятидневной войны». Фактически впервые официальные представители России пытаются не придумать оппозицию внутри страны (как это было с Игорем Гиоргадзе или Александром Ебралидзе), а выстроить диалог с представителями «неудобной страны». Понятно, что сегодня рейтинги Ногаидели в Грузии не зашкаливают. Но он сам и члены его команды представляют хотя бы и малую часть (но кто знает, что будет завтра) Грузии, но это – грузинские политики, а не представители диаспоры или «эмиграции». Сам же факт визита Ногаидели (а также его публичные последствия) показал, что диалог с Грузией необходим, какие бы расхождения РФ не имела с этой страной (и не только по Абхазии и Южной Осетии, но и по НАТО, взаимоотношениям с США и ЕС и другим внешнеполитическим вопросам). Уже давно пора признать, что перманентные заявления официальных лиц о том, что «мы с грузинами до ухода Саакашвили не говорим» являются не более, чем пропагандистской формулой.

Не праздный вопрос, а с кем в Женеве разговаривают наши дипломаты? Или Гига Бокерия представляет уже сам себя, а не своего президента? А с кем вели переговоры и подписывали бумаги в декабре прошлого года представители «Интер РАО ЕЭС»? Напомним, что тогда между российской энергетической компанией и грузинским министерством энергетики был оформлен Меморандум о совместном управлении в течение 10 лет «Ингури ГЭС», крупнейшей гидроэлектростанцией Южного Кавказа (что вызвало недовольство в Абхазии). Спрашивается, с какого это времени данное грузинское министерство не подчиняется Михаилу Саакашвили? Экономическое присутствие российского бизнеса в Грузии после августа 2008 года не стало меньшим. Отсутствие дипломатических отношений не мешает работать в Грузии таким известным российским компаниям, как Лукойл, «Вымпелком», ВТБ, уже упомянутое «Интер РАО ЕЭС», ОАО РЖД (последнее делает «заход» через Армению). В феврале нынешнего года даже экспрессивный президент Грузии Михаил Саакашвили заявил: «Наша политика всегда была такой – мы приветствуем российские экономические и бизнес-интересы в Грузии». Не будем сбрасывать со счетов и взаимодействие по линии русской и грузинской православных церквей (в ноябре Патриарх Кирилл планирует встретиться в Баку с Католикосом-Патриархом всея Грузии Илией Вторым). Все это создает предпосылки для того, что двусторонние отношения могут быть выстроены на прагматичной (а не пропагандистской основе). Если даже с командой Саакашвили после всем известных событий определенный (хотя бы и минимальный) уровень контактов поддерживается!

Добавим сюда тот факт, что с открытием армяно-турецкой границы значение Грузии, как уникальной транзитной страны заметно снизится. В этой связи интерес к российскому направлению транзита просто в силу объективных соображений экономико-географического характера повысится. И это будет прагматичное основание для пересмотра отношений с РФ. Второе соображение касается совсем другого сюжета, безопасности. Резкая активизация террористической и диверсионной деятельности на российском Северном Кавказе сегодня происходит не под лозунгами этнического сепаратизма, а под зеленым знаменем радикального исламизма. Между тем, конечной целью исламистов является не Чечня и даже не Северный Кавказ. Они мыслят категориями глобального джихада. Вот что говорит на эту тему лидер самой известной на сегодня террористической группировки «Эмират Кавказ» Доку Умаров: «Не думаю, что есть необходимость проводить границы Кавказского эмирата. Во-первых, потому что Кавказ оккупирован неверными и вероотступниками и является Дар аль-харб, территорией войны, и наша ближайшая задача состоит в том, чтобы сделать Кавказ Дар-эс-Саламом, утвердив шариат на его земле и изгнав неверных. Во-вторых, после изгнания неверных мы должны вернуть себе все исторические земли мусульман, и эти границы находятся за пределами границ Кавказа». Все это позволяет предположить, что активность боевиков не сегодня-завтра переместится по другую сторону Кавказского хребта, следовательно, Грузия и Россия самой жизнью будут принуждены к пересмотру взаимоотношений и установлению приемлемых форматов кооперации в сфере безопасности. И хотя сегодня в Грузии есть энтузиасты борьбы «северокавказских братьев» против России (например, председатель «Конфедерации народов Кавказа» Заал Касрелишвили), но там же сильно понимание того, что Северный Кавказ вне РФ и без РФ будет для Тбилиси большей опасностью, чем страна-«оккупант».

Следовательно, искать способы и методы взаимодействия с Грузией необходимо. Не отступая от взятых обязательств в отношении Абхазии и Южной Осетии, делая акцент на российских национальных интересах. Но при всем при этом, грузинское направление нельзя бросать. В первую очередь по прагматичным соображениям. А потому надо не только не бояться визитов подобных Ногаидели, но и пытаться самим более активно предлагать новую повестку дня для грузинского политического класса и экспертного сообщества. Так, как будто нет никакого Саакашвили. Только такое предложение должно делаться грузинским, а не московским грузинам. При этом стоит понимать еще одну важную истину. Заявления любого оппозиционера – это не то же самое, что ведение реальной внутренней и внешней политики. Примеры Леонида Кучмы или Владимира Воронина должны быть хорошо проанализированы. А потому не стоит испытывать иллюзий относительно того, что новый президент Грузии (Ногаидели, Аласания или пока еще неизвестный имярек) повернет политику в отношении РФ, Абхазии и Южной Осетии на 180 градусов. И все же ведение диалога по принципу «соглашаться на взаимное несогласие» (когда твой партнер действует в определенных рамках и контролируется, таким образом) лучше и выгоднее, чем уход в глухую оборону. В прочем, для осознания этого требуются более тонкие настройки. Интеллектуальные и дипломатические.

Сергей Маркедонов - политолог

02.11.2009