22 июня в Грузию с официальным визитом посетил президент Литвы Валдас Адамкус. Так он отметил окончание своей президентской каденции. Напомним, что в мае нынешнего года на президентских выборах победу одержала Даля Грибауйскайте. Однако до ее вступления в должность (которое состоится 12 июля 2009 год) главой государства формально остается Валдас Адамкус, который подводит внутри- и - внешнеполитические итоги своего президентства.

Роль литовского президента в Тбилиси оценивают чрезвычайно высоко. В Грузии он получил Орден Вахтанга Горгасали первой степени, который является высшей военной наградой закавказской республики. По словам президента Михаила Саакашвили, «этот человек (Адамкус - С.М.) был в Грузии в самые тяжелые для нас минуты вместе со своими несколькими коллегами, и, несмотря на то, что русские грозились сбить самолет с президентами пяти стран, Адамкус не отступил». Уходящий литовский лидер также не скупился на высокие оценки грузинского коллеги, а также на слова поддержки в его адрес. На открытии Вильнюсского сквера в столице Грузии он заявил: «Мы прекрасно помним, что одна пятая территории Грузии оккупирована и Грузия находится перед большой опасностью. Сегодня Грузии нужна еще большая поддержка, нежели всем европейским странам вместе взятым». При этом Адамкус высказал чрезвычайно важное для понимания особенностей внешней политики Литвы (и вообще государств Балтии) замечание: «Мы, понятно, не имеем таких возможностей, которые имеет Россия, которая фактически пытается купить некоторые государства - такие, как Молдавия, Киев или та же Грузия - своей финансовой поддержкой. Мы обладаем только моральной силой и святыми убеждениями, что лишь идя демократическим путем можно найти решение проблем».

В самом деле, «демократическое наставничество» является уже не первый год своеобразным ноу-хау литовской внешней политики. Корни этого наставничества надо искать в период политической либерализации конца 1980-х гг. в Советском Союзе. Тогда литовское общественное движение, выступавшее сначала за региональную самостоятельность, а затем за национальную независимость, стало своеобразным паттерном для движений в других республиках и автономиях СССР. При этом литовский демократизм того времени можно определить, как национал-демократизм, в котором преобладали не столько идеи либеральной демократии и свободного рынка, сколько антиимперские лозунги (не делающие различий между СССР и Россией, Советским Союзом и Российской империей, коммунистами и русскими). Такой подход к демократии (по сути, отождествляющий национализм со свободой) был воспринят и на Большом Кавказе. Как справедливо отмечает публицист Вадим Дубнов, «литовский, балтийский, романтический и суверенный запрос был на Ландсбергиса, Эльчибея и Гамсахурдиа». А потому в Грузии, Азербайджане или в Чечне литовские проекты и программы оказались как нельзя кстати. Поддержку со стороны литовского национального движения получал Общенациональный Конгресс Чеченского народа (ОКЧН). По свидетельствам Руслана Хасбулатова (спикера Верховного Совета России в 1991-1993 гг.), многие документы ОКЧН (будь то проекты резолюций или агитационная продукция) копировали вплоть до орфографических ошибок аналогичные материалы литовских и эстонских движений. Возникали казусы, когда вместо слова «Чечня» в документе оставалось слово «Литва».

После распада СССР Литва стала претендовать на роль морального покровителя «борющихся с империей народов». Отсюда односторонняя позиция официального Вильнюса по отношению к чеченскому кризису, которая выразилась и в позиции литовских представителей в формате ПАСЕ, в декларациях национального парламента, деятельности парламентской группы в поддержку чеченских сепаратистов. В то же время официальный Вильнюс не признал независимости дудаевской и масхадовской Чечни и напротив неоднократно заявлял о признании территориальной целостности РФ. Однако моральные симпатии литовского политического класса были на стороне национал-сепаратистов Чечни. В 1998 году в Вильнюсе было зарегистрировано, как общественное учреждение Культурно-информационное представительство Чеченской Республики Ичкерия. В реальности же оно выполняло представительские функции де-факто северокавказского государства, не признанного Россией. При этом деятельность представительства получало поддержку со стороны литовских политиков (и истоков создания представительства стоял депутат республиканского Сейма Альгирдас Эндрюкайтис), а муниципальные власти литовской столицы создавали для его работы хорошие условия (помещение было предоставлено бесплатно, оплачивалась только «коммуналка»). А 13 февраля 2003 года нынешний «герой Грузии» президент Литвы Валдис Адамкус своим указом предоставил гражданство «за заслуги перед Литовской Республикой» Аминат Саиевой, именовавшей себя «представителем Ичкерии». Долгое время предметом ожесточенных споров между российскими и литовскими дипломатами была деятельность сайта чеченских сепаратистов (затем трансформировавшегося в исламистский ресурс) «Кавказ-Центр» (ему был предоставлен хостинг литовской кампанией «ELNETA»). В течение нескольких лет Москва требовала от Вильнюса его закрытия.

Однако после бесланского теракта в сентябре 2004 года интерес балтийских стран (и, прежде всего, Литвы) к чеченским «борцам за свободу» существенно снизился. Причин тому несколько. Во-первых, трансформация антигосударственного протеста на Северном Кавказе из националистического в исламистское движение (рассматривающее не только Россию, но и весь Запад, как врага). Во-вторых, сближение позиций РФ и США по вопросу о северокавказском терроризме (для стран Балтии, выступающих с традиционно проамериканских позиций, этот факт был чрезвычайно важен). В-третьих, соображения внутренней безопасности, связанные с незаконной деятельностью выходцев из Чечни. Еще в 2004 году тогдашний генеральный комиссар полиции Литвы Витаутас Григаравичюс заявлял: « Мы заметили, что иммигранты-чеченцы совершенно не испытывают уважения к нашему государству, законам, игнорируют их». В итоге Совет обороны Литвы под председательством президента в сентябре 2004 года принял решение о закрытии сайта «Кавказ-Центр».

В то же самое время с началом «нулевых годов» вырос интерес Литвы к странам Южного Кавказа. Это объяснялось, как общими стратегическими соображениями (интеграция в НАТО, Европейский Союз, а значит более интенсивное участие в широком спектре североатлантической политики), так и приверженностью идеалам «демократического наставничества». В 2003 году официальный Вильнюс инициировал проект «Три плюс три», усмотрев в трех государствах Южного Кавказа аналог трем странам Балтии. «Балтийская тройка» рассматривалась литовскими политиками, как пример подражания для «кавказской тройки», поскольку Латвия, Литва и Эстония не знали пограничных конфликтов и внутренних межэтнических противоборств. Еще до 2003 года эту идею выдвинул спикер парламента Литвы Артурас Паулаускас (занимал кресло спикера в 2000-2004 гг., а затем в ноябре 2004- апреле 2006 гг.). Но публичное ее введение в политический оборот было сделано в сентябре 2003 года во время визита в Армению Грузию президента Литвы Роландаса Паксаса (отстраненного в результате импичмента 6 апреля 2004 года). Пробыв на своем посту чуть больше года, Паксас, тем не менее, успел пообещать помощь закавказским государствам в приеме в ряды НАТО. Таким образом, Вильнюс попытался взять на себя функции «честного брокера» стран Закавказья в НАТО и в ЕС. По словам тогдашнего руководителя литовского МИД Антанаса Валениса, «когда речь заходит об этих странах (речь шла о республиках бывшего СССР- С.М.), также и о государствах Южного Кавказа, к голосу Литвы всегда внимательно прислушиваются».

Однако идея литовских стратегов не увенчалась успехом. Хорошо это или плохо, но у стран Закавказья отсутствовало единство мотиваций в борьбе за независимость в 1989-1991 гг. Более того, во многом их связывало то же, что и радикально разделяло (неразрешенные этнополитические конфликты, как открытые типа нагорно-карабахского, так и латентные, если речь идет об азербайджанцах или армянах Грузии). Инициатива Вильнюса не нашла также большого энтузиазма и у Латвии с Эстонией, которые предпочли выстраивать выгодные двусторонние отношения с кавказскими государствами. А потому, не реализовав свои интеграционные идеи, Вильнюс вернулся к хорошо знакомой теории и практике «демократического наставничества». Естественно, с пониманием «демократизма» в духе национал-демократических ценностей периода борьбы за независимость. Как следствие, однозначная поддержка Грузии в «пятидневной войне» в августе прошлого года и высокие моральные оценки Литвы со стороны Тбилиси.

Остается надеяться, что по мере развития национальной государственности (вкупе с интеграцией во влиятельные международные структуры) Литва будет избавляться от комплексов конца 80-начала 90-х годов. При таком подходе Вильнюс перестанет искать «руку Кремля» там, где ее нет, а также не будет проецировать свой во многом уникальный опыт на непохожие геополитические и этнополитические реалии Большого Кавказа. Конечно, литовская политика не так сильно персонифицирована, как российская или белорусская (что определяет и логика парламентской республики). Однако успех на президентских выборах Дали Грибаускайте (69, 05%- максимальный показатель в постсоветской Литве), имеющей репутацию хорошего переговорщика и прагматика дает робкие надежды на позитивные изменения. «Не нужно самоутверждения, не надо никого спасать – ни Грузию, ни Украину, и мысль Грибаускайте о том, что хватит дружить со всякими нищими, нужно просто быть в Европе, наверняка тоже добавила к ее рекорду несколько процентов», - замечает публицист Вадим Дубнов. До 12 июля осталось ждать недолго. В следующем месяце мы увидим, что важнее для нового «символа» Литвы - актуализация исторических разборок на кавказском направлении или прагматичное сотрудничество со всеми заинтересованными (включая и Москву) сторонами.

Сергей Маркедонов - зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук

03.07.2009