О происходящем на Кубе судить сложно – вся информация поступает либо по каналам государственной пропаганды, либо от, в лучшем случае, критически настроенных западных корреспондентов. Однако недавно случившиеся значительные перемены в руководстве Острова свободы заставляют усомниться в наиболее распространённой интерпретации событий на Кубе: похоже, слухи о скорой кончине социалистической системы, управляемой братьями Кастро, сильно преувеличены.

Враждебные режиму Кастро американские комментаторы и многие представители кубинской иммиграции в США ещё совсем недавно соревновались, называя даты смерти Фиделя Кастро. Вождь же кубинской революции не только не умер, но и сумел без каких-либо затруднений передать власть брату. После чего наиболее распространённым стало мнение, что теперь случится либерализация, предвещающая широкое введение рыночных отношений и демократии.

Похоже, не всё так просто: будничным тоном после спортивных новостей и погоды дикторы государственного телевидения кратко сообщили кубинцам, что в отставку отправлены министр иностранных дел, один из самых молодых в кубинском руководстве, сорокатрёхлетний Фелипе Перез Роке и секретарь кабинета министров Карлос Лаге. Учитывая дефицит информации, в духе подзабытой ныне кремленологии журналисты и политологи бросились гадать, что же эти отставки означают, - реванш коммунистических фанатиков или строительство демократии в рекордные сроки?

Ответ найти не просто – ни то, ни другое объяснение полностью не подходят. На первый взгляд, на либерализацию не похоже. Оба попавших в немилость министра люди по кубинским меркам молодые (Лаге пятьдесят семь лет), в руководстве страны теперь доминируют суровые генералы. Однако и эта интерпретация не работает: ни тот, ни другой из отставников в критике режима или, тем более, в диссидентской деятельности замечены не были. Несмотря на свой возраст, Роке, бывший когда-то личным помощником Фиделя, наоборот считался «ястребом» и противником демократии. О конце карьеры реформатора можно говорить скорее применительно к Лаге: он не только осторожно выступал за умеренные экономические реформы, но и пользовался популярностью среди кубинцев.

Пожалуй, можно принять объяснение, данное самим Фиделем после отставок – политики, упиваясь «мёдом власти», стали вести себя недостойно. Если смотреть на такое объяснение не с точки зрения революционной морали, а с перспективы политической целесообразности, то, возможно, торопясь укрепить свои властные позиции, они элементарно помешали программе повышения эффективности государственной системы, которую сегодня пытается осуществлять Рауль Кастро.

В этом случае дисциплинированные генералы могут оказаться не помехой демократизации, а подмогой реформам. Кстати говоря, стоит обратить внимание на то, что пока все закулисные игры в кубинских кабинетах власти к обширной дестабилизации обстановки на Кубе не привели – правящий класс за власть держится крепко. В этом ещё одна победа политического эксперимента, начатого ушедшим на покой Фиделем: ни активное противодействие могучего соседа, ни внутренние трудности выживанию режима не мешают.

Следующим испытанием для этого режима, по всей видимости, может стать вроде бы предстоящее сближение с Соединёнными Штатами, о возможности которого говорил Обама. Хотя об отмене санкций речи пока не идёт, некоторые ограничения на денежные переводы и передвижение живущих в США кубинцев отменены. Если потепление в отношениях между двумя странами действительно случится, для официальной Гаваны оно может стать самым серьёзным испытанием – даже вся харизма Фиделя вряд ли затмит материальные выгоды несоциалистической экономики, о которой кубинцы узнают больше.

16.03.2009