Спустя фактически год после своего избрания Дмитрий Медведев принял решение актуализировать деятельность Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Такой шаг российского руководства был расценен как стремление наладить диалог с оппозиционной частью общества в условиях экономического кризиса. «Политком.Ру» побеседовал на эту тему с членом Совета, генеральным директором «Трансперенси Интернешнл –Р» Еленой Панфиловой.

- Состав Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, как известно, должен меняться с приходом нового президента страны, но, тем не менее, прошел фактически год после избрания Медведева, а состав Совета он решил утвердить только сейчас. Чем это обусловлено?

- Во-первых, у нас всегда ситуация такова, что если нет движущей силы, то ничего не происходит. В данном случае у Совета всегда такой движущей силой была Элла Александровна Памфилова. И пока она не взяла все это дело в свои руки, соответственно, ничего не происходило. А не брала она плотно Совет в свои руки, поскольку сама до осени как минимум не понимала, в каком формате должно это существовать, есть ли потребность и интерес у нового руководства страны в существовании подобной площадки. И только тогда, когда ей удалось пообщаться и выяснить все непосредственно с президентом Медведевым, работа по формированию нового состава Совета началась.

- Грубо говоря, проблема заключалась исключительно в трудностях организационного характера?

- Да, весна это непосредственно выборы, летом ничего не происходит. А потом случились события, как я понимаю, более важные в Грузии – одно, другое, третье – и только к осени дошли руки и до Совета. Мне кажется это единственное объяснение тому, как это происходило.

- Считается, что нынешняя версия Совета будет более статусной, функциональной и активной, потому что члены Совета известны своей активной и жесткой позицией, зачастую противоречащей властной. Так ли это, на Ваш взгляд?

- Могу сказать только одно, что наша позиция, наша деятельность в любом случае не изменится. Будет ли это в помощь Совету, окажет это влияние на Совет, это другой вопрос. Потому что индивидуальная деятельность и деятельность тех людей, которые в него вошли в рамках своего мандата, например, Ирина Ясина, Дмитрий Орешкин, Светлана Сорокина, Кирилл Кабанов и многих других, изменений не претерпят. Они все как активно работали, так и будут работать. И в этом смысл активность Совета в целом будет экстраполироваться. Но непосредственно внутри Совета – это большой вопрос: потому что много разных людей, и найти полное понимание по всем направлениям, наверное, в принципе невозможно. Гражданское общество тем и отличается, что, сколько людей столько и мнений, поэтому о большей статусности, функциональности и активности трудно однозначно сказать. Мне кажется самое главное тут эффективность, к которой мы и будем стремиться.

- В СМИ активно обсуждался скандал, связанный с юристом Еленой Лукьяновой, которую, якобы, не оказалось в списке членов Совета, потому что она когда-то выступала против Владислава Суркова. Как Вы относитесь к такого рода заявлениям? И может ли это как-то негативно отразиться на репутации Совета?

- Думаю, что только в случае с очень недалекими и глупыми людьми подобного рода информация может повлиять негативно. Во-первых, мы точно не знаем, и сама Лена тоже не знает, почему ее не оказалось в окончательном списке членов. Это могут знать только те, кто принимал решение: они молчат, значит, и мы, вряд ли, в ближайшее время что-то узнаем. Во-вторых, вхождение или невхождение кого-либо в Совет по большому счету не должно негативно отражаться на Совете, потому что эффективность и репутация этой площадки определяется тем, что она будет делать. На самом деле я знаю еще десяток людей, которых лично я хотела бы видеть в Совете. Как говорит Элла Александровна, были еще люди, с которыми возникли проблемы - разные проблемы. Мне тоже очень жалко, что Елены Лукьяновой не будет в Совете, я ее безумно уважаю как прекрасного конституционалиста, и Совет от ее присутствия только бы выиграл. Мне представляется, что многие люди, которые не вошли в Совет, и не находясь в Совете, играли очень важную роль в гражданском обществе. Отсутствие или присутствие в Совете на их деятельность не сильно влияет. На мой взгляд, СМИ поверхностно анализируют эту ситуацию.

- По сообщениям пресс-секретаря президента Натальи Тимаковой, для Медведева «важно существование площадок, где можно услышать разные мнения», насколько намерения российского руководства серьезны, на Ваш взгляд?

- Ситуация в мире и в России сейчас такова, что, наверное, тут дело даже не в желании, а в необходимости с учетом кризиса, с учетом изменений в социальной сфере. Возникают определенные сложности с выдерживанием той линии, которая была в последние годы доминирующей по отношению к гражданскому обществу и по отношению к либеральной ее части. Поэтому стремление каким-то образом максимально напрямую общаться с самыми разными ветвями общества в целом вызвано необходимостью получать информацию, не которую готовят референты в президентской администрации, а ту, которую непосредственно готовят люди, работающие с гражданами. В данном случае, на мой взгляд, актуализация Совета является верным управленческим решением - попытаться получать не отфильтрованную, а реально отражающую ситуацию информацию.

- Как Вы оцениваете перспективы деятельности Совета? Некоторые представители уже высказались о необходимости расширения функций Совета, в которые будут входить работа над законодательством, мониторинг общественного мнения и систематически консультации с президентом.

- Понимаете, все эксперты, все руководители общественных организаций и все замечательные люди, которые вошли в Совет, видят разные способы и инструменты, с помощью которых Совет может принести пользу. Кто-то считает, что нужно готовить законодательство, в частности, готовить новый закон об НКО, некоторые считают, что нужно отслеживать текущее законодательство, касающееся в первую очередь проблем экстремизма, массовых акций, судов присяжных, расширительного толкования шпионажа. Мне кажется, что этим и хорошо гражданское общество, что каждый может найти работу по своему формату, в котором он силен и в котором он способен принести максимальную пользу даже не Совету, даже не президенту, а стране в целом. Пускай будет все: и доклады, и законодательные инициативы, и мониторинг общественного мнения – пусть цветет сто цветов. Мне кажется, чем больше разных форм работы, тем лучше.

- Можно ли ожидать конкуренцию между Общественной палатой и Советом по правам человека?

- Я не думаю, потому что они структурно и функционально разные. Совет – это совет, а Общественная палата – это институт, как ни крути, с сильным аппаратом, с офисом, с постоянно действующими структурными элементами. Насколько я знаю, у них широко распланирована работа по целому ряду направлений, в конце концов, у них есть финансовая составляющая, у них есть возможность выделять средства, распределять гранты. Это другая работа по сравнению с той, которую делает Совет. Не надо преувеличивать его функции – это консультативный орган, члены которого встречаются не каждый день, и вообще все работают на общественных началах. Мне кажется, функционально тут конкуренции между Советом и Общественной палатой быть не может. Что касается содержания, то посмотрим. Здесь, наверное, речь должна идти не о конкуренции, а о том, какую пользу все это будет приносить. В это, наверное, главный вопрос.

- Как Вы лично планируете свою деятельность в рамках Совета?

- Вчера, когда было первое рабочее заседание, мне показалось, что очень важно поставить вопрос о следующих вещах: первое – не должно никакого головокружения от успеха, то есть факт вхождения в Совет не должен ни для кого затмевать необходимость продолжения своей активной работы. Второе – мне кажется, что, с точки зрения функций, Совет должен инкорпорировать в свою деятельность все то лучшее, что создавалось последние годы в рамках гражданского общества. Можно по-разному относиться к Гражданскому конгрессу, который существовал и сейчас пребывает в летаргическом состоянии, но, например, очень правильная и крайне важная форма работы, которая существовала в его рамках, это быстрое реагирование. Когда происходили острые ситуации в регионах, на местах с общественными организации, людьми и т.д., то представители Гражданского конгресса выезжали на места и непосредственно там пытались разобраться с ситуацией в максимально правовом поле. Вот этот опыт может взять на вооружение Совет, так как это крайне важно, чтоб это площадка существовала не только в Москве внутри бульварного кольца, а максимально достигал тех горячих точек на карте нашего гражданского общества, которые у нас регулярно возникают. Крайне важно через Совет систематизировать общение с гражданами и сбор их пожеланий и требований, и непосредственно передавать и ставить самые волнующие граждан вопросы перед властными органами, требовать конкретного прямого ответа. Вообще надо быть более активными в плане защиты прав граждан. В-третьих, мне кажется, что мы очень много говорим про общественный контроль, но все продолжают делать вид, что нам его где-то там надо каким-то фантастическим методом придумать, хотя все лежит на поверхности. Совершенно необходимым, мне представляется, добиваться того, чтобы реальные, а не статусные представители гражданского общества входили в различные органы и советы гражданской направленности, созданные во властных структурах. В Совет по правам человека, например, входят люди, которые являются великолепными специалистами в праве – это Тамара Морщакова, Борис Пустынцев и многие другие. И мне кажется вхождение людей, которые наработали огромный опыт, в те структуры, которые проводят реформы в нашей стране – это и станет общественным контролем действенным и реальным. Общественный контроль должен быть инструментальным, а не отстраненным.

Беседовала Ольга Мефодьева

24.02.2009