В списке нареканий к российским судам главенствуют две позиции: предельная сервильность судов в любых делах, имеющих политический оттенок, и так называемый обвинительный уклон — тенденция любой ценой уклоняться от вынесения решений, которые могли бы поставить под сомнение позицию государственного обвинения или «помешать» силовикам в борьбе с преступностью.
В конце января Росстат подвёл итоги социально-экономического развития России за 2011г. и предоставил первую оценку динамики ВВП страны. Вопреки многочисленным заверениям российских чиновников и кремлёвских экономистов относительного «выхода российской экономики на траекторию устойчивого развития» и «успешного преодоления кризисных явлений», наблюдается беспрецедентное за последние 3 года охлаждение производственной и деловой активности.
Декабрь закрепил сложившуюся в прошлом году тенденцию: темпы роста кредитов населению существенно превышают темпы роста кредитов предприятиям реального сектора экономики.
Любой финансовый кризис - это, по сути, кризис доверия. Клиентов - к банкам. Банков - друг к другу. Общества - к финансовым институтам государства. В период экономической нестабильности, а тем более - глобальной, все страны подвергаются такому испытанию. Не миновало оно и Россию. «Если вы все понимаете, значит вам не все говорят»... «Обманывают тех, кто хочет быть обманутым»…
Подобные речения сейчас вошли в активный обиход. И они тоже - знак недостаточного доверия. Рядовых граждан - к любой информации о происходящем сегодня в банках, на предприятиях, на потребительском рынке, на рынке труда… Подчеркиваю - к любой информации, а не только успокоительной. Паническим предсказаниям народ внимает не менее настороженно и не все из того, чем его пугают, принимает на веру. По данным «Левада-центра», 64 процента семей не ожидают ухудшения своего материального положения, а 55 процентов респондентов просто уверены, что правительству удастся предотвратить развитие финансового кризиса в России.
Вообще-то принято считать, что лучше обмануться в худших ожиданиях, нежели в радужных. Но эта предпочтительность отнюдь не универсальна. Финансовый кризис паникой только усугубляется. От распространения сообщений, способных «вызвать дестабилизацию социальной обстановки», предостерег и президент Дмитрий Медведев на одном из недавних совещаний с главами силовых ведомств: «Появляется информация, что банк «падает», его положение неустойчиво - естественно, оттуда изымаются деньги, люди не могут на это не реагировать. Естественно, эти слухи ни на чем не основаны, и впоследствии это приводит либо к рейдерским атакам, либо к попытке положить на лопатки своего конкурента».
Ну да, искаженная информация может в условиях кризиса спровоцировать панику и за считанные дни довести банк до краха. Видимо, с пониманием этого прокуратура начала проверку региональных СМИ. Цель проверки - «противодействовать фактам информационных атак на банки». «Факты», к примеру, таковы. Во Владивостоке клиенты одного из банков получили SMS-сообщения о том, что этот банк вот-вот объявит себя банкротом, и за три дня они сняли с его счетов 2,4 млрд рублей. Нечто подобное произошло и в Свердловской области. И тот, и другой инцидент широко освещались в местных изданиях. Теперь их руководители дают в прокуратуре объяснения. Откуда, мол, такие сведения? Насколько они достоверны, не являются ли плодом воспаленного журналистского воображения?
Положим, воображение журналистов, прикомандированных к самой горячей сегодня теме, иной раз и вправду воспалено. Но отчего оно воспаляется? Как от чего, говорят оскорбленные банкиры, - от безбрежной свободы слова, от полной отвязанности, от безнаказанности, наконец. Вон в прежние времена пресса слухами не питалась. Это точно. В прежние времена слухи (скажем, о повышении цен или о денежной реформе) передавались только из уст в уста и печатному тиражированию не подлежали. Потому что монополия на информацию (в том числе и финансовую) принадлежала государству. К тому же при отсутствии конкуренции слух не был инструментом экономической борьбы. Это только теперь вбросом слуха можно испортить репутацию банка, спровоцировать финансовый скандал, прозондировать почву для рейдерского захвата. Но попробуйте сегодня, в условиях кризиса, определить, когда газета просто печатает сообщение, полагая его общественно значимым, а когда делает это по чьему-то заказу. Когда - информирует, а когда - сеет панику.
Подозревать прессу в злонамеренном распространении недостоверных сведений главы кредитных учреждений теперь будут с особой охотой. А где взять достоверные? Банковская информация, как ей и положено, не предназначена для широкой огласки. Получить официальный комментарий по поводу тревожных слухов практически невозможно. «Мы слухи не комментируем». Да и какой комментарий может дать пресс-служба банка, кроме классического: «Все хорошо, прекрасная маркиза». Что, несомненно, лишь усилит посеянную тревогу. Уж лучше вообще воздержаться от объяснений. Это лучше не только для банка - это лучше и для простых его вкладчиков, людей не бог весть какого достатка, положивших на депозит свои скудные сбережения. Вам хочется правды, не терпится знать, каково положение дел в вашем банке? Хорошо, вы получите полную информацию. Только знайте: и нескольких дней не пройдет с момента ее публикации, как этот банк сгорит, объятый паникой, вместе с вашими деньгами. Сгорит раньше, чем вы успеете добежать до его ближайшего отделения, чтобы встать в очередь, растянувшуюся на два квартала.
Но молчать обо всем, что сопутствует кризису, - глупо и совершенно бессмысленно. Информационный вакуум будет тотчас заполнен дикой молвой. Да и сам по себе он провоцирует панику. Молчание подчас пугает больше, чем непрестанный набат, имеющий свойство переходить в пустозвонство. Спокойные, без «подогрева», сообщения о том, что происходит, к примеру, в той же банковской сфере - лучший способ избежать прокурорских проверок по «фактам информационных атак на банки». Тут, впрочем, стоит задаться кое-какими вопросами. Не станет ли всякая информация, если она кому-то пришлась не по вкусу, квалифицироваться как «атака» на банк? Не будут ли эксперты, анализирующие возможные социальные последствия кризиса причислены к «разжигателям паники», а то даже и к «экстремистам» (такой пример уже имеется)? Между прочим, в документе, разосланном Генеральной прокуратурой в регионы, содержится указание «защитить население в социально-экономической сфере». Местным прокурорам сегодня вменяется в особую обязанность следить за своевременной выдачей зарплат, пенсий, пособий, пресекать нарушение трудовых прав граждан при ликвидации предприятий, сокращении штатов. А откуда же стражи закона будут черпать информацию на сей счет, как не из прессы? И каким же более продуктивным способом они смогут «выявлять сведения о нарушениях закона», чтобы затем «привлекать виновных лиц к ответственности»? Но если пресса станет пугливо озираться по сторонам, страшась обвинений в разжигании финансовой паники, то какую картину происходящего получат прокуроры, коим предписано «осуществлять постоянный мониторинг материалов»?
По правде сказать, мер ответственности за распространение заведомо ложных сведений, порочащих чью-то деловую репутацию, и без того достаточно. В конце концов есть суд, куда, требуя опровержения, обиженные могут обратиться. Банкиры этим правом, кстати, тоже не обделены.
Южная Осетия готовится к повторным выборам президента, которые состоятся 25 марта 2012 года. Всего несколько месяцев отделяет нас от прошлогодней ноябрьской кампании, так и не принесшей победу никому из участников. Еще меньший интервал между нынешней политической активизацией и Соглашением между властями и оппозицией, которое в полную меру так и не заработало. Более того оно было последовательно нарушено сначала властью, а потом ее противниками. Однако, несмотря на столь незначительный временной отрезок предыдущую и нынешнюю кампанию многое отличает. Мы можем говорить о формировании новой предвыборной повестки дня, в деталях которой следует более предметно разобораться.
Украинская оппозиция готовится к серии протестов против непопулярных социально-экономических реформ власти. Власть пока ограничивается «косметическими» перестановками в правительстве. К чему приведет такая ситуация? Насколько вероятна «украинская весна» по арабскому сценарию? На эти и другие вопросы «Политком.Ру» отвечает украинский политолог, директор Центра прикладных политических исследований «Пента» (Киев) Владимир Фесенко.
В кипении страстей антипутинских и пропутинских митингов и в мощном поле притяжения общественного внимания, которое создает энергичная предвыборная активность самого Владимира Путина, публичная деятельность Дмитрия Медведева оказалась как-то на периферии, многие даже стали забывать, что он все еще является и до мая будет оставаться президентом. Очевидно, что такая ситуации самому Медведеву не нравится, и 6 февраля он встретился с общественным комитетом сторонников, чтобы напомнить о своих президентских полномочиях и своих ближайших планах по политической реформе.
Два года назад в истории Северного Кавказа произошло важное событие – был создан отдельный Северо-Кавказский федеральный округ. Существуют разные оценки эффективности этого решения и в целом той политики, которую федеральный центр проводит на Кавказе. Российские власти по-прежнему упрекают в отсутствии целенаправленной и осмысленной кавказской политики, а сами регионы Северного Кавказа продолжают восприниматься многими в сугубо негативном свете, как рассадники терроризма и коррупции, которым может быть и вовсе не место в Российской Федерации. С нашей точки зрения, в обсуждениях кавказской проблематики не хватает прежде всего объективного, очищенного от страстей и эмоций анализа ситуации, на основе которого можно было бы давать и осмысленные рекомендации властям.
Украинская оппозиция может похвастаться достижением. Подписав 22 января, во время митинга в столице, Соглашение о согласованных действиях, 11 оппозиционных проектов и Виталий Кличко от «УДАРА» осилили создать информповод, обеспечивший прайм-тайм телеканалов и полосы газет. Но не прошло и двух недель, как ситуация забуксовала. Что и неудивительно, ведь за последнее время оппозиция превратилась в «коллективного Паниковского». Да, «нарушитель конвенции» все еще твердит «Пилите, Шура, пилите», не желая замечать, что Шуры давно рядом нет. Есть ли вообще перспективы у украинской оппозиции?
RSS 2.0
Взгляд
