Практически без риска ошибиться можно утверждать, что 4 ноября 2008 г., в российский День национального единства, в Америке на выборах произойдет чудо. Вопрос только, какое именно. В одном сценарии президентом впервые за всю историю станет женщина или афроамериканец. В другом – партия, ответственная за непопулярную войну и многие неудачи у себя дома, не проиграет выборы.

Главная особенность, придающая нынешней кампании интригу – отсутствие явного фаворита как в демократическом, так и в республиканском лагерях. Обычно хотя бы одна партия имеет к началу праймериз либо действующего президента (а «своему» президенту в мандате на переизбрание партии не отказывали с 1884 г.), либо заведомого фаворита, какими в последние десятилетия были, например, Дж. Буш-старший или Ал Гор. Такой ситуации не случалось в Америке с 1976 г., когда у демократов несколько неожиданно победил губернатор Джорджии Дж.Картер, а в республиканском лагере острую конкуренцию действующему, но не слишком популярному президенту Дж.Форду до последнего момента составлял экс-губернатор Калифорнии Р.Рейган. Закончивая исторический экскурс, напомним, что уже давно исход борьбы решается именно в праймериз, а не на летнем партийном съезде, к которому фаворит приходит с явным большинством. Демократам последний раз не хватило одного тура голосования для определения победителя в 1952 г., а республиканцам – и того раньше, в 1940-м. Кстати, оба победителя «в последний момент» - по-своему яркие политики Э.Стивенсон и У.Уилки - потом выборы проиграли.

Параллель с 1976г. уместна и в смысле повестки дня выборов: кризис власти, непопулярность не просто президента, но «Белого дома» (Уотергейт, падение Сайгона), при этом Республиканский кандидат не несет за эти позоры прямой ответственности, но вынужден их защищать. В Америке второй раз за послевоенный период возникла ситуация, которую патриарх политологии Сеймур Мартин Липсет считал маловероятной для США – когда сомнения избирателя в личности, занимающей Белый Дом, рискуют вылиться в кризис доверия к институту президентской власти. Недаром сегодня одна из кандидатов – Х.Клинтон – говорит о консенсусе, с которым подавляющее большинство американцев желает, чтобы президентство Буша поскорее закончилось. А лозунг Дж. Картера-1976 «вернуть правительство народу» Х.Клинтон повторяет почти дословно в 2008-м.

Как и в 1976году, можно говорить о некоем кризисе традиционной модели президентской власти: афроамериканец, женщина, мормон, 70-летний: каждая из таких характеристик в прошлом едва ли не опускала шлагбаум перед соискателями задолго до начала кампании – теперь же именно они лидируют в рейтингах. Из нынешних участников праймериз, пожалуй, лишь Эдвардс и Хакаби похожи на традиционных Демократа и Республиканца, да и то не на самых «многообещающих».

Еще одна отличительная черта в том, что испытанию подвергается и сама система праймариз. Многие партийные структуры в штатах откровенно завидовали Айове и Нью-Хемпширу, которые привлекали к себе внимание и кандидатов, и всего общественного мнения страны своими первыми тестами популярности кандидатов, и пытались сдвинуть даты своих праймериз на более ранние сроки. Однако, похоже, в противостоянии штатов и партийной бюрократии первые проиграли: общая система и очередность праймериз мало изменилась (во всяком случае, роль Айовы и Нью-Гемпшира сохранилась), а «непокорных» партии наказали: демократы отказали Мичигану и Флориде в праве направлять делегатов на съезд, а республиканцы сократили представительство Флориды на съезде вдвое.

Интрига: horserace

Любая избирательная кампания в первую очередь привлекает к себе внимание интригой «гонки на опережение» - в Америке эту сторону выборов принято называть «horserace» - лошадиные бега. Скорее всего, исход борьбы решится еще до съезда. Это произойдет благодаря второй черте праймериз: они (хотя и в разной степени у Демократов и Республиканцев) способствуют победе фаворитов. Несмотря на то, что системы праймериз устроены по-разному в разных штатах, можно сказать, что у республиканцев праймериз в большинстве случаев имитируют мажоритарные выборы: победитель получает все голоса делегатов съезда от данного штата; а у демократов – пропорциональные: голоса делятся между фаворитами, но при этом существует высокий отсекающий барьер, либо иными способами завышается результат победителя (например, в Калифорнии победитель демократических праймериз получает 30% делегатов плюс все голоса в тех округах, в которых он [она] одержал[а] победу).

5 февраля в «супер-дупер вторник» (а именно так его все чаще именуют в американских СМИ) демократы разыграют больше мандатов (1681, или 52% от всех делегатов, избираемых на праймариз), чем республиканцы (975, или 41%). Но в силу различий в избирательных системах более вероятно, что в этот день наступит ясность именно в республиканском лагере.

Хотя кандидаты все чаще говорят, что они стали работать не на достижение символических побед, а на завоевание максимального числа делегатов партийных съездов, осмелимся предположить, что это все же не так. «Символическая» фаза кампании для демократов закончилась лишь 26 января в Южной Каролине, а для республиканцев – закончится 29 января во Флориде. Пока же – от Айовы до последних дней января – шла презентация имиджей (программ, разумеется, тоже, но главнее все-таки имидж - программа победителя будет формироваться куда позже) и выстраивание иерархий. В этой борьбе пали жертвами все аутсайдеры (что и ожидалось), и существенно изменились рейтинги кандидатов. В 2007 г. поддержка потенциальных кандидатов строилась «на глазок»: избиратель умозрительно выбирал либо самого «любимого», либо самого «проходного» кандидата от своего лагеря. Первые же праймериз показали ему «товар лицом». Что же произошло?

У демократов после Нью-Хемпшира по сравнению с декабрем 2007 г. на 11 пунктов упал рейтинг Х.Клинтон и на 14 – вырос рейтинг Б.Обамы. Последний доказал, что является не просто полноправным, но и полноценным участником гонки. Правда, лидером рейтинга популярности все равно осталась Х.Клинтон (42:37).

Успех Б.Обамы в Южной Каролине добавил гонке напряжения. Сенатор от Иллинойса не только увеличил отрыв от преследователей по числу завоеванных делегатов (всего 63, из них 25 в Каролине), но и прервал «победное шествие» не проигрывавшей после Нью-Гемпшира Х.Клинтон (у нее сейчас 48 мандатов, из них 11 – в Каролине). Однако и Дж. Эдвардс не выбыл из гонки: у него уже есть 26 мандатов, и, как посчитали американские эксперты, даже 15% голосов в «супервторник» позволят ему продолжать борьбу, причем при этом возникнет реальная возможность, что ни Клинтон, ни Обама (если только один из них не победит в этот день с разгромным счетом) не смогут заручиться абсолютным большинством избираемых делегатов съезда, а 796 «суперделегатов», которые участвуют в съезде по должности, впервые за несколько десятилетий будут вынуждены действительно принимать электоральное решение, а не просто примыкать к заведомо известному победителю.

Впрочем, на сегодня шансы Х.Клинтон на супервторник выглядят несколько более предпочтительными. Из густонаселенных штатов ее основной оппонент имеет явное преимущество лишь в родном Иллинойсе. Хиллари же играет на «своем поле» в Нью-Йорке, соседнем с ним Нью-Джерси (большая часть которого находится в «информационной зависимости» от нью-йоркского телевидения), Арканзасе (одиннадцать лет в роли «первой леди штата»); более популярна Хиллари и в Калифорнии: в этих четырех штатах разыгрывается 44% всех демократических мандатов «супервторника». Обама надеется поспорить за такие немаленькие штаты как Колорадо, Канзас и Миннесоту. Неопределенной из крупных штатов остается ситуация в Массачусетсе и Джорджии. Но в конечном счете, 5 февраля считать будут не «покоренные» штаты, а выигранные мандаты, т.е., важно не просто выиграть, но и не дать своему сопернику приблизиться слишком близко.

У республиканцев же лидер поменялся местами с аутсайдером: вперед вырвался Маккейн (+16 пунктов за две недели), сильно отстал Джулиани (-10), выбыл Томпсон, а Хакаби и Ромни дышат в затылок лидеру. С точки зрения тактики «скачек», на руку Маккейну играло то, что все республиканские «испытания» до сих пор носили открытый или полуоткрытый характер, т.е. к участию в первичных выборах имели доступ не только республиканские, но и независимые избиратели, среди которых популярность сенатора от Аризоны выше, чем у его соперников. Флорида готовит ему серьезное испытание: это первые праймериз, в которых имеют право участвовать только зарегистрированные республиканцы. Однако согласно данным на конец прошлой недели, Маккейн лидировал в опросах во Флориде (25%), опережая на 2 пункта Ромни и почти на 10 – Хакаби и Джулиани.

В случае успеха Дж.Маккейна во Флориде он одержит тройную победу: во-первых, докажет способность побеждать на закрытых первичных выборах (а таких немало будет и 5 февраля), во-вторых, укрепит свой имидж фаворита, к тому же – обретет репутацию «победителя Джулиани», в-третьих, добавив себе 28 мандатов, почти догонит по этому показателю М.Ромни (у того пока 67 против 38 у Маккейна и 26 у Хакаби). Победа Ромни будет означать, что интрига сохраняется, маловероятная победа Джулиани – что его план все же сработал, и он врывается в число фаворитов. Вариант, что Флориду выиграет Хакаби, кажется, никому в голову не приходил.

Итак, даже 5 февраля не гарантирует окончательного ответа на вопрос о победе, особенно у демократов. Однако мы не учли одного фактора. Чем дальше разворачивается интрига внутрипартийного отбора, тем больше партия (как «бонзы», так и просто политически активные избиратели) задумываются над тем, кто из кандидатов имеет наилучшие шансы на победу над кандидатом от другого лагеря. Не все из героев нынешних баталий, лихо спорящие с товарищами по партии, в равной степени будут готовы к межпартийной конкуренции. Так что более вероятно, что в супервторник голосовать будут за лидера, в результате он[а] увеличит отрыв, и дальнейшая борьба будет носить почти инерционный характер. Присмотримся к вероятным победителям.

Кандидаты

Вспомним бесчисленные политические триллеры (в кино и под бумажной книжной обложкой), где женщина становится президентом США, поскольку ее номинировали в вице-президенты из электоральных соображений, а президент погиб или умер. Сейчас же запрос на «нестандартное лидерство» может оказаться настолько высоким, что женщину могут рассматривать и как кандидата в президенты, способного опередить своего оппонента. Ситуация сложилась уникальная: на одной стороне появился сильный кандидат-женщина, к тому же – супруга бывшего президента, правление которого выглядит вполне благополучным и респектабельным на фоне нынешнего хозяина Белого Дома. А на другой стороне заведомого лидера просто нет: к началу праймериз целых 5 (!) республиканских политиков имели сопоставимые рейтинги: от 25% до 12%. Всего месяц спустя уже покажется удивительным, что первый рейтинг принадлежит Р.Джулиани, а второй – ДжМаккейну. Считать ли этот «дефицит лидерства» в республиканском лагере случайностью или симптомом глубокого кризиса доверия к республиканской администрации, вопрос сложный. Осмелимся предположить, что если бы у «слонов» был явный фаворит, и Хиллари, и Обаме труднее было выстраивать «президентский имидж» на старте кампании. А так - по опросу CNN (опубликован 22 января), о том, что Америка «готова к президенту-женщине», заявляло две трети избирателей (мужчины и женщины в равных пропорциях), «к президенту афроамериканцу» - свыше 70% белых и свыше 60% черных избирателей.

Хиллари Клинтон

Несмотря на свои стартовые преимущества, сенатору от Нью-Йорка пришлось столкнуться с серьезными испытаниями и ограничителями. Чтобы не акцентировать «женские качества», ее стратеги пытались строить образ своего кандидата на «солидности» и респектабельности в ущерб личностным качествам (которые показались бы слишком «женскими»). По той же причине им приходилось воздерживаться от конфронтационного стиля: у кандидата-женщины он мог быть воспринят как «стервозность». При всей политкорректности гендерные стереотипы продолжают работать. Лишь когда началась реальная борьба, Хиллари проиграла первый бой в Айове, а Обама и Эдвардс едва ли не синхронно начали публично критиковать ее, мадам Клинтон преобразилась, добавила эмоциональности, вступила в активную полемику, делала хорошую мину даже при неудачной игре. Свои дивиденды она на этом заработала, но испытания еще не кончились. Перед голосованием в Южной Каролине аналитики поставили вопрос: «Что сильнее – пол или цвет кожи?» Ответ был получен в минувшую субботу: «Цвет бьет пол». 81% афроамериканских избирателей проголосовали за Обаму (причем женщины даже чуть в большей пропорции, чем мужчины). А среди белых Клинтон даже чуть уступила Эдварду (выходцу из соседней Северной Каролины) в соотношении 36:39.

Правда, как указывалось выше, шансы Х.Клинтон на успех в «супервторник», а затем – и на партийном съезде все же выглядят чуть предпочтительнее. Из всех главных аргументов на ее стороне – «меньшая непохожесть на президента» (в сравнении с Обамой), а в плане программы – более центристская позиция. Акцент «мы хотим перемен», на котором строит свою кампанию последний, хорош для борьбы за голоса партийных активистов, а для решающего противостояния с Республиканцами лучшим оружием выглядит адресная критика и конкретные, а не радикальные предложения, полемика по иракской проблеме в патриотических тонах, а не яростное осуждение «иракской политики» Буша. Проигрыш симпатий афроамериканцев более опасен для нее на этапе праймериз: в случае выдвижения от партии она в любом случае получит большинство негритянских голосов: во-первых, Демократы у таких избирателей изначально популярнее, а если Обама в конечном итоге призовет своих сторонников голосовать за нее, то это преимущество только усилится (разумеется, и Хиллари должна будет сохранить имиджевую связку с Обамой, т.е. попросту не перейти во внутрипартийных дебатах некую грань).

Барак Обама

Про то, что Обама – первый афроамериканский политик, способный выйти на общенациональную, а не «чёрную» повестку дня, сказано уже столько, что придется это утверждение опровергать. Как показала Южная Каролина, в «черном» электорате он берет более 80%, а в «белом» - менее 25%. Взять четверть «белого» электората в конкуренции с фаворитом-Хиллари и «почти местным» Эдвардсом – это достижение, неслыханное досель. Но достаточно ли этого для того, чтобы бороться за большинство с республиканским оппонентом? Думаю, точного ответа сегодня не даст никто, но все же большинству активистов демократов этот риск может показаться чрезмерным. Его программа привлекает многих более яркой критикой Республиканской администрации, его призыв к переменам резонирует с настроением многих демократов. Он выглядит если не уверенней, то настойчивей в отстаивании своей позиции в полемике с Х.Клинтон и Дж.Эдвардсом. Наконец, он лидер по числу завоеванных мандатов. В историю американской политики Обама уже вошел. Но это для него не только хорошая, но и плохая новость: если он проиграет праймериз, ему будет непросто развивать тот успех, которого он достиг к сегодняшнему дню. Вряд ли Обама может рассчитывать на пост вице-президента при Х.Клинтон: связка «Женщина + негр» покажется партийным бонзам слишком экзотичной и рискованной; на следующих выборах может не открыться «окна возможностей» для нетрадиционных кандидатов (особенно, если на них пойдет действующий президент-демократ), а восемь лет числиться «кандидатам в кандидаты» мало кому удавалось. Так что молодому политику останется лишь строить карьеру внутри собственной партии – пробиваться в лидеры большинства или губернаторы.

Джон Маккейн

Успех Маккейна на январских праймериз выглядит вполне впечатляющим. Он преодолел не только возрастной «гандикап», но и дефицит финансов, и старт из-за спин более удачливых и молодых конкурентов. Однако этот успех своей оборотной стороной имеет потенциальную слабость. Дело в том, что главная составляющая популярности Маккейна – человеческое уважение к набору его качеств: герой, не сломленный пленом, человек, упорный и самостоятельный во всем: третья попытка президентской кампании, борьба в одиночку за не слишком популярный закон об иммиграции (провалился прошлой осенью), решимость в защите жесткой линии в Ираке. В сочетании с «благородными сединами» это делает Маккейна самым респектабельным политиком, возможно, самым сильным по лидерским качествам кандидата. Беда же в том, что «персонализированность» успеха делает его неустойчивым, а выстраивать коалиции и команды на таком образе предельно сложно. Однако, как указывалось выше, в случае успеха во Флориде, Маккейн выйдет на супервторник в роли фаворита, и тогда остановить его станет крайне сложно.

Митт Ромни и другие

Успех Ромни (а именно он на сегодняшний день лидирует среди Республиканцев по числу завоеванных мандатов) объяснить трудно: мормон, менявший по ходу карьеры позицию по чувствительным для консервативного электората вопросам (право на аборт). На его стороне лишь одно явное преимущество перед конкурентами: наилучшая финансовая обеспеченность. По официальным данным, в фонд кампании он внес более 17 млн. долларов из собственных средств. Соперники завидуют возможностям команды Ромни вести полномасштабные и затратные кампании практически во всех штатах. Хватит ли этого преимущества, чтобы добиться неплохого выступления в «супервторник»?

Майк Хакаби – достаточно типичная фигура для ранних фаз Республиканских праймериз, на которых почти всегда можно было найти ультраконсерватора: у них неплохо получаются выступления на кокусах, но они несильны в открытых праймериз, к тому же спонсоры, понимая ограниченные перспективы таких кандидатов, склонны скорее к символическим, чем масштабным вливаниям в их фонды. Нехватку средств кампания Хакаби уже ощущает. Похоже, если не получится «флоридский старт» у Джулиани, Хакаби займет в этой кампании третье место, но это и будет его потолком.

Наконец, Руди Джулиани, который первую полноценную кампанию проводит именно во Флориде, готовясь к 29 января. Пропуск Айовы и Нью-Хемпшира – не просто тактический просчет и не просто экономия средств (которых у Джулиани тоже не очень много для полномасштабной кампании). Его команда боялась выводить самого либерального из всех ведущих кандидатов на те праймериз, где тон бы в любом случае задавали консерваторы. По мнению советников Джулиани, свой консерватизм они бы демонстрировали именно на «избиении либерала». Однако тактика оказалась ущербной – у кампании обозначился явный фаворит и своя интрига, а в рейтингах Джулиани оказался на третьем-четвертом месте во Флориде, более того, он утрачивает лидерство даже в «родном» tri-state area (Нью-Йорк-Коннектикут-Нью-Джерси), который всегда считался его «домашним полем». Осторожные американские аналитики не исключают возможность «чуда» - не будем исключать его и мы, благо что ждать осталось недолго.

Перспективы

До супервторника трудно прогнозировать не только исход, но и «драматургию» самой президентской кампании. По замерам прошлого года, в противостоянии Маккейна и Клинтон, пары политиков, которых наш анализ определил как фаворитов, небольшое преимущество имел первый. К началу осени, тем более к 4 ноября 2008 года, все может не один раз измениться. Расписывать сценарий такой кампании сложно, поскольку необычны кандидаты от обоих лагерей. Даже их имиджевые недостатки могут сыграть по-разному: ведь достаточно «перебора» или неверного тона в критике женщины или пожилого человека, как эти массовые социальные категории дружно мобилизуются на защиту «своего». Одно можно предсказать совершенно точно: скучной эта кампания не будет.

Борис Макаренко - Председатель Правления Центра политических технологий

28.01.2008