1 октября в ходе работы съезда партии «Единая Россия» президент России Владимир Путин принял предложение возглавить избирательной список партии. Он также не исключил, что может возглавить правительство после своего ухода с поста президента. Заявления Путина могут иметь самые разные последствия для российской политической системы и режима, но в первую очередь являются четким знаком политической элите: Путин останется ключевым игроком в системе принятия решений в России внутри государственной власти, а не за ее институциональными рамками. Внутри России это было расценено как готовность Путина пойти на схему, аналогичную «третьему сроку». На Западе реакция была двойственной: СМИ вновь обвинили Кремль в авторитаризме, а западные инвесторы бросились на российский фондовый рынок, обрадовавшись снижению политических рисков.

Согласие Владимира Путина возглавить избирательный список «Единой России» стало сенсацией – еще на встрече с представителями «Валдайского клуба» Путин говорил, что пока не знает, каким образом поддержит партию власти. Тем не менее, оно внесло некоторую определенность, в каком направлении будет развиваться российская политическая система и какие сценарии решения «проблемы-2008» теперь приобретают особую актуальность.

Вне зависимости от того, возглавит ли Путин правительство после президентских выборов, можно уверенно говорить о достаточно четком определении вектора развития российской партийной системы. После решения Путина возглавить список «ЕР», партия качественно меняет свое положение.

Первое - и на сегодня пока наиболее актуальное - изменение: у нее значительно возрастает рейтинг, то есть происходит расширение социального ресурса за счет непосредственного участия Путина в избирательном списке. Стоит напомнить, что так называемое «путинское большинство» является более значительным, чем электорат «Единой России»: в него входили не только конформисты, но и часть избирателей, которые на парламентских выборах предпочитали поддерживать другие партии. Теперь прирост состоится в первую очередь за счет электората партии «Справедливая Россия», частично - ЛДПР, малых партий и неопределившихся. По данным ВЦИОМ, если Путин возглавит «Единую Россию», то только она преодолеет 7%-ный барьер. Все остальные партии не пройдут в Госдуму (надо учитывать, что эти данные получены до проведения избирательной кампании), хотя в любом случае вторая партия, даже если получит меньше 7%, будет допущена к распределению мандатов в соответствии с российским законодательством. «Единая Россия» получает все шансы добиться в новом составе Госдумы квалифицированного большинства. Кроме того, это значительно снижает возможности других партий не только в электоральном смысле, но и в идеологическом. Изменится характер политической борьбы: критиковать партию власти было бы значительно проще, чем партию власти с Путиным во главе. Отсюда еще один вывод – накал избирательной борьбы будет снижен, а выборы станут плебисцитарными – о доверии или недоверии Путину и его «курсу».

Второе изменение в положении «Единой России»: она станет безальтернативной для российского истеблишмента, который ранее мог взаимодействовать как с «партией власти», так и с другими политическими силами – в частности, со «Справедливой Россией» и ЛДПР. После того, как Путин вошел в список «Единой России», «вторые электораты» на партийном поле могут резко сократиться. Социальный и административный ресурс всех остальных партий, кроме «ЕР», снизится, а управляемость партийной системы значительно возрастет.

Третий аспект: решение Путина возглавить «ЕР» является сильным ударом по «Справедливой России», которая претендовала на роль альтернативы партии власти. Это принципиальный, стратегический вопрос, который касается того, может ли у партии власти быть альтернатива в принципе. Когда появилась «СР», наблюдатели приписывали ей роль ограничителя «Единой России» и центра притяжения для части элиты, которой не хватило места в «ЕР». Это давало основания полагать, что Путин сознательно пошел на создание для «ЕР» более конкурентных условий с целью оживить партию и одновременно несколько снизить ее амбиции. Тем не менее, Сергей Миронов пытается выйти из ситуации: он провел пресс-конференцию, на которой не отказался от критики «Единой России», отделив от нее Владимира Путина.

Теперь очевидно, что никакой альтернативы на провластном поле у «Единой России» нет, и в ближайшее время не будет. Что же касается «Справедливой России», то ее роль теперь ограничена более отдаленными, но исторически возможными перспективами – постепенно вытеснять с партийного поля КПРФ. Судя по всему, в понимании Путина, России предстоит пройти некий временный период становления и укрепления государственности, при котором пока несформировавшиеся партии не должны оказывать существенного влияния на принятие государственных решений. Об этом, в частности, свидетельствовали слова Путина об «ужасе» управления в Санкт-Петербурге в начале 90-х годов, когда правительство формировалось городским собранием, а партии не были развиты. В то же время президент указывал не раз, что его приоритетной задачей является развитие многопартийности, но очевидно, что речь идет лишь о перспективе.

Таким образом, главное следствие решения Путина – это полное доминирование «Единой России» и попытка воспроизвести «Думу-2003» по итогам новых выборов. В первую очередь решение Путина – это значительное усиление «Единой России» и ее успех.

Можно выделить два варианта трактовки решения Путина возглавить «Единую Россию». Вариант первый – конъюнктурный. Он означает, что решение Путина в первую очередь связано с желанием Кремля обеспечить больше гарантий политической стабильности в период президентских выборов и после них. Максимизация успеха «Единой России» - это, прежде всего, стратегия заместителя руководителя президентской администрации Владислава Суркова, который выступал против появления второго активного и амбициозного игрока на поле провластных партий – «Справедливой России» и который пытался расширить электоральные перспективы партии власти и на правом, и на левом центре. В этом случае можно предположить, что Путин посчитал аргументы Суркова убедительными и предпочел снизить политические риски развития межпартийной конкуренции, отдав максимум возможного партии власти. Это также означает, что для Путина решение возглавить «ЕР» является далеко не простым: ведь он автоматически сокращает свой собственный электорат за счет тех, кто выступал за него, но против партии власти и за счет собственного рейтинга «вытягивает» «ЕР» на максимально возможные позиции в парламенте. Тем не менее, очевидны попытки Кремля задействовать для победы «ЕР» все имеющиеся ресурсы, включая и президентский.

Одновременно Владимир Путин пытался решить и свою личную проблему – проблему уходящего президента. Решение возглавить избирательный список «Единой России» и вероятность руководства правительством после отставки является однозначным «жестом» элитам: Путин остается внутри власти. Это имеет огромное значение, потому что существовало множество вариантов «ухода» Путина - в бизнес, в партию, в общественные структуры, в разного рода окологосударственные образования (например, возглавить комитет по организации Олимпийских игр или Антитеррористический комитет и т.д.). В этом случае речь шла о том, что Путин сохранит влияние, но будет отдален от формальных рычагов управления. Слова о готовности возглавить правительство означает, что Путин будет не только и не столько моральным лидером, сколько одним из действующих и формальных лидеров страны. Это автоматически гарантирует Путину, что он не станет «хромой уткой» даже после проведения президентских выборов и избрания нового главы государства.

Таким образом, конъюнктурный вариант трактовки решения Путина означает, что президент стремится разрешить краткосрочные задачи: улучшить результат «Единой России» на выборах и остаться полноценным главой государства до вступления в должность нового президента. Это может означать также, что Путин вовсе не обязательно в итоге станет главой правительства, и его слова являются лишь очередной «дымовой завесой».

Вариант второй: слова Путина означают действительное начало решения проблемы-2008, и в его планы входит возглавить правительство. Здесь может быть три сценария.

Сценарий первый и наиболее обсуждаемый в СМИ: это превращение президентской республики в смешанную - со значительным усилением института премьер-министра. Этот сценарий означает, что центр принятия решений перемещается в правительство, а партия власти превращается в правящую. Для подобных предположений, на первый взгляд, есть ряд оснований: Путин не раз говорил о «правительстве парламентского большинства» (а не о правящей коалиции – что принципиально), о необходимости развития многопартийности, о повышении роли партий. Кроме того, премьер-министр в смешанной республике - фигура гораздо более влиятельная, чем президент: фактически он является политическим лидером страны – именно этот статус наиболее привлекателен для Путина. Однако этот сценарий как раз наименее вероятен.

Во-первых, Путин сам не раз признавал, что в России президентская власть должна быть сильной. В последний раз это четко прозвучало на встрече с представителями «валдайского клуба». «Россия не может быть сильной при слабой власти Президента… В среднесрочной исторической перспективе Россия будет нуждаться в сильной президентской власти… Ну какая может быть парламентская республика при отсутствии нормальных политических партий? Это будет хаос», - говорил Путин. Во-вторых, реформа формы правления требует проведения масштабной конституционной реформы, против чего также выступал Путин.

В-третьих, смешенная республика означает значительное усиление роли правящей партии, в которую превратится «Единая Россия». Фактически партия тогда становится активным субъектом политического процесса и одним из центров влияния, а премьер-министр оказывается в той или иной степени политической зависимости от нее. Маловероятно, что Владимир Путин хотел бы оказаться в зависимости от «Единой России». На сегодня стратегия Кремля такова, чтобы сохранить за «ЕР» роль инструмента легитимации политических решений в парламенте, и никакого превращения ее в правящую силу не предвидится.

Отсюда можно вывести второй сценарий – это сохранение существующей формы правления, но значительный пересмотр неформального распределения полномочий между президентом и премьером. В этом случае президентом России после Владимира Путина становится преемник, который не будет полноценным лидером, и который будет обладать гораздо меньшим политическим неформальным влиянием, чем Путин как глава правительства. «Я хочу, чтобы у нас Президент был не просто самодостаточным, а чтобы он был таким человеком, который эффективно исполнял бы свои обязанности и взятые перед народом обязательства. Естественно, я надеюсь на то, что и здоровье мне позволит, и желание у меня есть, – это будет фактор, с которым будущий Президент, видимо, должен будет считаться. И, само собой разумеется, что нужно будет договориться о том, как нам функционировать», - заявил Путин на встрече с представителями «валдайского клуба». Речь идет о выработке неформальной системы сосуществования двух центров принятия решений: формального (президентского) и полуформального (премьерского).

Такая схема крайне опасна и способна нанести большой урон Путину как политической фигуре. Неслучайно вариант «Путин – премьер-министр» всерьез не рассматривался многими наблюдателями. Во-первых, институционально в России главой государства является президент и все рычаги управления, по сути, находятся у него. Правительство является президентским, и премьер-министр может быть в любой момент отправлен в отставку. Трудно представить, что Путин как глава правительства отчитывается перед президентом о текущей работе или о реализации послания президента Федеральному собранию. В таких условиях и президент не может быть технической фигурой: в результате выборов он получит собственную легитимность, будет выстраивать свое окружение, которое будет выводиться за рамки влияния Путина. Таким образом, в любом случае в схеме «Путин – премьер» при сохранении действующего режима будет создана диархия и потенциальный конфликт «президент – премьер» запрограммирован. Более того, институционально правительство является бюрократическим исполнительным органом, а не политическим центром принятия стратегических решений. «Курс» в России вырабатывается президентом. В то же время эта проблема не является исключающей вариант избрания Путина на пост премьера: Путин может оставаться национальным лидером при условии, что президент – его человек, не претендующий на эскалацию своего малого неформального влияния.

Во-вторых, премьер-министр – это глава исполнительной власти, которая несет всю полноту ответственности за ситуацию в стране. У правительства традиционно низкий уровень доверия, и в этих условиях Путин очень рискует быстро растратить собственный рейтинг. В то же время и здесь может быть найдет выход – это проведение реформы правительства таким образом, чтобы вычленить в нем политическое руководство в лице Путина и чисто исполнительный технический кабинет, который возьмет на себя всю ответственность.

В-третьих, и это самый большой риск в данном сценарии – это риск потери Путиным в среднесрочной перспективе статуса общенационального лидера. Без полной формализации лидерства Путина это неизбежно случится в ближайшие сроки – от года до трех. Одновременно будет происходить усиление президента и гармонизация его формальных и неформальных полномочий. Поэтому данный сценарий не может рассматриваться как приоритетный для Путина, хотя не исключается президентом.

Отсюда еще один сценарий – досрочные президентские выборы и избрание Владимира Путина на новый срок. В нынешних условиях это кажется наименее рискованным и наиболее оптимальным вариантом. Путин сохраняет всю полноту власти, внесений изменений в Конституцию не требуется. Однако данный вариант, как и вариант с третьим сроком, имеет (хотя и менее выраженную) слабость – это риск ухудшения репутации Путина как авторитарного лидера, нового «Лукашенко», которому не место в G8. Это существенный ограничитель, который вынужден учитывать Путин, но которым, возможно, президент сможет пренебречь с учетом всех альтернатив. На Западе заявление Путина уже расценили как подтверждение того, что Путин останется политическим лидером России и дальше. Например, источник «Коммерсанта» в администрации Джорджа Буша заявил, что Владимир Путин, похоже, выбрал вариант, «о котором давно говорили люди, хорошо информированные о его намерениях», и «если это так, то никаких изменений в политике и ситуации в России ожидать не стоит». «Нам пока понятно то, что мы будем иметь дело с одним и тем же человеком на протяжении довольно приличного количества лет», - заключил собеседник газеты. Факт состоит в том, что в России и на Западе существуют устойчивые ожидания, что Путин останется, и если существует законная формула этого, что Путин может пойти на ее реализацию и принять участие в досрочных президентских выборах.

Наконец, стоит сказать о еще одном сценарии – избрании Путина лидером парламентского большинства в Госдуме. В этом случае есть множество плюсов: контроль над нижней палатой парламента, которая в условиях слабого президента (это условие, обязательное для реализации данного сценария) способна стать одним из центров влияния. Стоит заметить, что институционально парламент в России весьма слаб и значительно зависит от отношений с президентом. При условии, что преемник – это Путин, неформальная роль парламента может измениться. При этом Путин получит статус лидера самой большой и влиятельной фракции в Госдуме и сумеет сохранить политическую независимость от правительства и президента, то есть в гораздо меньшей степени будет разделять ответственности за ситуацию в стране и в большей степени выполнять роль политического лидера, формулирующего курс. Однако и у этого сценария есть свои очень значительные минусы. Во-первых, Путин как глава парламентского большинства не будет иметь формальных рычагов влияния, которые останутся за президентом и правительством. Во-вторых, он окажется в зависимости от партии, выстроить которую под себя институционально весьма непросто.

Во всех этих сценариях важно одно – преемник должен быть фигурой слабой и (или) временной. А, значит, шансы «третьего кандидата» (не Дмитрия Медведева, не Сергея Иванова) выросли. В этом контексте все чаще стал упоминаться Виктор Зубков. Действительно: и возраст, и его «исполнительность», и строгость позволяют видеть в нем технического президента, которому смог бы подчиняться Путин (даже с учетом возраста Зубкова). Возможно, он в таких условиях наиболее подходит для преемника. Кроме того, его деятельность на посту главы правительства свидетельствует о начале имиджевой кампании и попытке получить свой личный кредит доверия от населения. Это уже становится похоже на ведение неформальной президентской кампании. Однако тут есть и противоречие. Стоит напомнить, что на встрече с представителями клуба «Валдай» Путин заявил, что назначил Зубкова для того, чтобы обеспечить работоспособность исполнительной власти на выборный период - прежде всего, на период между мартом и маем. Речь шла о том, чтобы вывести кабинет министров за рамки политической борьбы. Очевидно, Зубков как кандидат противоречит этой задаче. В связи с этим можно предположить, что Путин либо снова переиграл сценарий и все-таки сделал ставку на Зубкова, либо преемником является другой человек.

По итогам высказываний Путина на съезде «Единой России» можно с уверенностью констатировать три важных фактора. Во-первых, Путин остается ключевым игроком в системе власти, принимающим политические решения. Во-вторых, Путин стабилизирует элиты, которые опасались за свое будущее в случае прихода «чужого» преемника. В-третьих, Путин предпринимает максимум усилий для того, чтобы Россия после его отставки мало чем отличалась от России до его отставки. Смена президента должна принести минимальные коррективы и сохранить за Путиным основную роль в управлении страной.

Татьяна Становая – руководитель аналитического департамента Центра политических технологий

08.10.2007