2 апреля Президент РФ Дмитрий Медведев сообщил, что внес в Госдуму поправки в Гражданский кодекс РФ, которые касаются основополагающих институтов гражданского права. По сути, речь идет о принятии новой редакции ГК РФ. Если законопроект будет принят Госдумой в весеннюю сессию, то он вступит в силу в сентябре 2012 года. Куратор разработки документа, министр юстиции Александр Коновалов, назвал документ революционным.
Буквально на днях Росстат опубликовал новую порцию важной макроэкономической статистики и подвёл итоги деловой активности в промышленности России по итогам января-апреля 2012г., которые оказались хуже даже пессимистичных ожиданий экономистов. Темпы роста промышленного производства в целом по всем отраслям народного хозяйства по итогам первых четырёх месяцев текущего года сжались до 3,3%, тогда как ещё по итогам всего 2011г. они превышали 4,7%, а в аналогичном периоде 2011г. превышали 5,5%.
За последние две недели заметно ухудшилась внешняя конъюнктура и ситуация на мировых финансовых рынках. Политический кризис в Греции поставил вопрос о ее присутствии в зоне евро, а последовавшее за этим снижение агентством Moody’s рейтинга 16 испанских банков привело к снижению фондовых индексов по всему миру. При этом, как обычно, развивающиеся рынки отреагировали сильнее, чем развитые. С начала мая американский фондовый индекс S&P 500 снизился на 7%. На столько же процентов снизилась капитализация акций стран, входящих в зону евро (в соответствии с динамикой индекса EURU STOXX 50). Снижение сводного индекса для развивающихся стран (MSCI EM) составило 11%, индекс РТС снизился на 18%. Свой вклад в снижение РТС внесло ослабление курса рубля, последовавшее за снижением цен на нефть до уровней 2011 года. Центральный банк РФ оценил масштабы оттока капитала в апреле в 7 млрд. долл., и, судя по всему, в мае этот процесс продолжился. В этой ситуации более чем странно выглядел дежурный оптимизм главы ЦБ РФ С. Игнатьева, выступавшего на правительственном часе в Госдуме, где он заявил о том, что Россия лучше готова к кризису, чем четыре года назад, а также о том, что не считает нужным проводить политику, направленную на ослабление рубля.
ПРЕДВЫБОРНАЯ СТРАТЕГИЯ КРЕМЛЯ: ГДЕ ВЗЯТЬ ОСТАЛЬНЫХ?
Борис Макаренко
Приближение выборов опасно. Выборы очень похожи на революцию: и там и там главный вопрос - это вопрос о власти, и власть может перейти из рук в руки. По крайней мере гипотетически. И там и там власть держит ответ перед обществом: достойна ли она стоять у кормила? Сильно ли расходится то, что она говорит, с тем, что она делает? Не слишком ли люди, ею облеченные, злоупотребляют своими полномочиями? Наконец - по правде ли они власть получили и распоряжаются ею (политолог бы сказал: легитимна ли власть)?
Избежать революции можно только одним способом: заиметь в стране нормальную оппозицию: ее существование удержит власть "в рамках", принудит тех, кто распоряжается огромными полномочиями, думать - если не о народе и стране, то хотя бы о том, что придется держать перед ними ответ.
Соответственно, главная - и почти хроническая уже - беда России в том, что в ней нет настоящей оппозиции. Под "настоящей" надо разуметь не просто оппозицию, независимую от власти в своих идеях и действиях. Такие оппозиционеры в России последних полутора десятилетий всегда были - хотя бы "яблочники", не совсем перевелись они и сейчас. Но "настоящей" оппозиция может считаться только при том условии, что общество (или хотя бы большая его часть) признает за ней способность завоевать большинство (что подразумевает рейтинги доверия и популярности, по меньшей мере сопоставимые с властью) и управлять страной (что подразумевает наличие у оппозиции статусных и опытных лидеров). Дважды в России возникало что-то похожее на такую оппозицию: КПРФ после парламентских выборов декабря 1995 г. и связка Примаков-Лужков-губернаторы летом 1999 г. Заметим, оба раза это происходило накануне президентских выборов, и оба раза оппозиция терпела поражение от власти и более не достигала статуса "почти настоящей".
С тех пор возможности для появления "настоящей" или "почти настоящей" оппозиции сжимались, как шагреневая кожа.
Эволюция законодательства о партиях и выборах представляла собой неуклонное повышение "входных барьеров" на рынок политической конкуренции (5%, нет, 7%, а кое-где и 10%), 10 тыс., нет, 50 тыс. членов партии, тестируемых на твердость партийных убеждений проверками соответствующих органов (как будто от числа членских билетов что-то зависит), блоки не больше чем "по трое", нет, только из политических партий, нет, нельзя вообще, даже в регионах. Из фракции выходить нельзя - под угрозой утраты мандата… Если бы в результате всех этих начинаний, проводившихся под флагом повышения роли партий в политической жизни, хоть одна партия (кроме партии власти) стала чуть заметнее, чуть "настоящее", их можно было бы счесть оправданными. Но только где эти партии?
Не лучше обстоят дела и с другими условиями для политической конкуренции: доступ к СМИ, к финансированию (вспомним, непарламентские партии чуть было не лишили права на бесплатную предвыборную агитацию). Обещанное повышение роли "парламентского большинства" при назначении губернаторов пока оборачивалось только одним сценарием: парламентарии шумят, называют кандидатуры приемлемые и неприемлемые. Потом сверху называется фамилия - и… единогласное голосование, далеко не всегда согласующееся с тем, что эти же парламентарии говорили неделей или месяцем раньше.
О многих партиях и политиках, утративших влияние в результате подобных политических реформ, можно сказать словами бравого солдата Швейка: "Я знал двух Фердинандов. Обоих ни чуточки не жалко". А жалко то, что произошло с политикой. Когда ее выгоняют с парламентских подиумов и из-под света телевизионных софитов, она уходит в две разные стороны: в темные закоулки коридоров власти и на простор улиц и площадей. Благополучно расправившись с "оппозицией в галстуках", власть стала бояться других оппозиционеров: в чиновных мундирах и в оранжевых шарфах. Именно на борьбу с ними будет направлена вся предвыборная стратегия Кремля. А такая борьба диктует и свою интригу: нужно оптимальным образом совместить элементы "регулярных" выборов и "нестандартных ходов", направленных на достижение победы.
Предложенная интрига искушает применить еще одну цитату из литературной классики. События будут развиваться по сценарию, определенному Алисой во время пребывания в Стране чудес: "Все чудесатее и чудесатее" (в другом переводе - "все страньше и страньше").
Действительно, для регулярного сценария остается все меньше места. Российские выборы в объяснении для малолетних (а может, и великовозрастных) - это поединок действующего президента или его собственноручно выбранного преемника со всеми остальными. С "остальных" и начнем.
Ну, на парламентских выборах с "остальными" проблем не будет - там проблема, чтобы они не слишком много отняли у партии власти (об этом ниже). А на президентских - где их взять, этих "остальных"?
Недавно некоторые политологи во "всеподданнейшем комментарии" (российский премьер В. Коковцов отмечал, что при царском дворе использовали русский язык, потому что французский столь угодливых слов порождать не мог) осторожно предложили власти выдвинуть двух преемников, чтобы народ между ними выбирал. Не выйдет! Не хватит у нашей власти храбрости на такой сценарий. Вспомним: даже в 2004 г., после разгрома всех и всяческих оппозиций, на выборы "почему-то" не пошел Вольфович, гарантированно занимавший бы на них второе место, а герою недавней думской кампании С. Глазьеву устроили такую блокаду, что телеканалы даже не показали его (единственного из всех кандидатов в президенты!) голосующим на избирательном участке. Был коммунист, был самый храбрый мужчина из либералов - И. Хакамада и был С. Миронов, который, кажется, так ни разу и не призвал голосовать за себя. Вот это идеальный спарринг-партнер для "кандидата №1".
Кто же может быть "остальным" на выборах 2008 г.? По инерции - кандидат КПРФ. Жириновский - может быть, но вспомним 2004 г.: не факт. Либерал? Пока ничего в лагере "традиционных демократов" не свидетельствует о преодолении кризиса, без которого невозможно рождение нового лидера. Будут, разумеется, какие-то "статисты" - не о них речь. Остаются две интересные фигуры: Д. Рогозин и М. Касьянов.
В отношении первого все будет определяться сложной политической игрой: это не игра, в которую играет "Родина", а скорее игра, в которую играют "Родиной". Чем сплоченнее будет партия власти, тем больше шансов, что "Родину" бояться не будут. Она очень удобна как имитатор главной оппозиционной активности, очень похожа на настоящую. И лидер сойдет за кандидата в президенты - молодой, солидный, с хорошо подвешенным языком. К тому же "Родиной" с ее перегибами в национализм очень удобно пугать лояльного власти избирателя. Но если у Кремля не будет достаточной уверенности в себе, то, во-первых, некая "кремлевская фракция" может захотеть всерьез "сыграть "Родиной" против партии власти, а потому другая "кремлевская фракция" устроит "Родине" информационную блокаду, и ее кандидат повторит сценарий "Глазьев-2004".
С экс-премьером еще сложнее. Он наконец подтвердил, что собирается играть всерьез (заметим, пока собирается, но не играет). Если начнет играть, может попытаться и завоевать тот "мейнстрим", который властью недоволен, в частности - либерального избирателя, сомневающегося во власти, но еще больше - в традиционных демократах. К тому же на статной фигуре Михаила Михайловича неплохо бы смотрелся оранжевый шарф. Проблема только одна: все это пока - энергия потенциальная, то есть, как учит учебник физики для 7-го класса, энергия тела, находящегося в покое. А как только тело начнет двигаться, так будет подвергаться сопротивлению среды - тем большему, чем более уверенно оно будет набирать очки. И все же именно это противостояние - предвыборное, - скорее, чем выборное, представляет собой главную загадку политической конкуренции 2006-2008 гг.
Неопределенности власть будет стараться преодолевать, причем разными способами, в том числе - "чудесатыми". Предугадать их трудно, оценить последствия еще труднее, но - попробуем.
Первый способ - сдвиг даты парламентских выборов. Об этом на днях говорил М. Касьянов, об этом приходилось рассуждать и нам на страницах "Политического журнала" (см. статью "Предвыборный шаманизм", № 24, 2005). Логика такого хода очень проста: чем ближе к президентским выборам, тем менее определенными становятся и публично-политический, и административный ресурсы уходящей администрации. А без них "Единой России" придется тяжко. В 2006 г. можно надеяться, что кампания пройдет по сценарию, близкому к 2003 г. Есть и дополнительное преимущество: "оппозиция в галстуках" (то есть парламентские и "околопарламентские" партии), скорее всего, ничего принципиально нового в 2006 г. предложить не сможет, а потому в лучшем случае повторит свой "провальный успех". Зато "оппозиция в оранжевых шарфах" будет вынуждена (или спровоцирована) выйти на улицу, "засветиться", попытаться устроить "майдан". Но бой-то "разминочный": не те ставки, не та мобилизованность общества. Поэтому и "оранжевые действия", и противостояние им со стороны "антиоранжевых технологий" (подготовленной властью молодежной массовки) будут происходить как бы "понарошку". Запал-то весь и выйдет из уличной оппозиции: два раза с интервалом в год провоцировать в обществе состояние коммунитас (эмоциональное единение в пиковый момент, описанное английским антропологом В. Тернером) безмерно трудно. Боюсь, что эти искушения перевесят скептические вопросы. К примеру, как распустить Думу? Она выразит недоверие правительству, которое сформировал президент? Она завалит нового премьера (ага, еще и премьера придется менять), которого опять же предложил президент? Или президент просто скажет, что "ну ребята, ну надо Думу распустить, а для этого она должна немножко похулиганить"? Любой из этих сценариев - один чудесатее другого - прямая провокация "оранжевых" настроений, супротив которых сам Бог велел выпускать "антиоранжевых" (далее - см. предыдущий вариант).
Есть и такая чудесатая идея, как объединиться с Белоруссией. Кто-то утверждает, что это открывает путь к третьему сроку президентства. Непонятно только, каким образом. В. Путин еще в 2001 г. поставил проблему объединения единственно возможным образом: либо "модель Евросоюза" - тогда никакого единого государства не возникает, либо вхождение Белоруссии в состав России. Но последнее означает не более чем распространение юрисдикции российской Конституции на новые территории, коррекция Основного закона затронет лишь статью 65, изменение которой осуществляется федеральным конституционным законом, какового нет, но если и появится, то это будет конституционный закон, а не поправка к Конституции. К тому же нельзя не учитывать, что любая модель объединения потребует такой уступки белорусскому батьке, что мало не покажется.
Не менее чудесаты и разнообразные схемы трансформации России в парламентскую или президентско-парламентскую республику. В любом варианте они влекут энтропию президентской власти, в то время как адекватное усиление любого другого института - премьера, правительства, парламента, партий - далеко не гарантировано ни конституционным дизайном этих институтов, ни политической практикой.
В сухом остатке: пространство для маневра на выборах без "оппозиции в галстуках" крайне ограничено, поэтому применение чудесатых технологий практически неизбежно. Последствия труднопредсказуемы, как труднопредсказуема была кэрролловская "Страна чудес". Но там и правители, и подданные были всего лишь колодой карт…
Владимир Путин побывал на общем собрании Российской академии наук. «Проблем, конечно, еще достаточно, они остаются, - сказал президент, выступая перед учеными, - но, думаю, многие в этом зале со мной согласятся, что так называемый период выживания для отечественной науки в целом завершился». Глава государства напомнил, что в 2002 году расходы федерального бюджета на гражданскую науку составляли около 30 миллиардов рублей, а к концу 2011-го выросли в десять раз и достигли 323 миллиардов. По мнению президента, «сегодня мы должны говорить не просто о поддержке науки или даже о возвращении долгов, а о приоритетном партнерстве государства и науки, академий наук, всего научного и образовательного сообщества в интересах опережающего национального развития».
Этот политический сезон для Украины обещает быть очень интересным и насыщенным: выборы, вопрос вхождения в Таможенный союз или сближения с Европой, «дело Тимошенко» и, конечно, возвращение политиков кучмовского призыва. Таким ярким деятелем является Виктор Медведчук, экс-глава Администрации Леонида Кучмы, сыгравший не последнюю роль во многих политических событиях Украины посткучмовского периода. Политик активно комментирует двусторонние отношения, поэтому «Политком.Ру» задал несколько вопросов для разъяснения его позиции: как стоит оценивать перспективы российско-украинских отношений в 2012 году, как парламентские выборы-2012 повлияют на российско-украинские отношения?
23 мая в Ново-Огарево президент Владимир Путин провел встречу с руководством партии «Единая Россия» по кадровому вопросу – представлению кандидатур на должности губернаторов Карелии, Свердловской и Иркутской областей. Но неожиданно Путин пригласил на встречу главу президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) Михаила Федотова, что внесло в это дежурное мероприятие очевидную интригу. Она связана с позицией президента по скандальному, вызвавшему бурные общественные дебаты законопроекту об ужесточении наказаний за нарушение порядка проведения митингов, который был внесен единороссами в Госдуму сразу после разгона «Марша миллионов» 6 мая, сопровождавшегося столкновениями радикальной части протестующих с полицией.
В последний день апреля в фокусе информационного внимания оказался сюжет про Эргнетский рынок. Его сегодняшняя актуализация объединяет в себе несколько важных вопросов. Они интересны и в контексте динамики грузино-осетинского конфликта, и в контексте внутриполитического развития частично признанной республики после повторных президентских выборов.
Первые украинские оппозиционеры категорически отказались принимать участие в работе Конституционной Ассамблеи. Президент Янукович подписал указ о ее создании 17 мая, назвав специальным вспомогательным органом и назначив руководителем Леонида Кравчука. На первый взгляд, оппозиция демонстрирует бескомпромиссность в борьбе против «преступного режима». Почему же выходит, что «уход в отказ» только на руку власти, которая благодаря оппозиционерам получает свободу действий в продвижении своего проекта Конституции.
RSS 2.0
Взгляд
