В списке нареканий к российским судам главенствуют две позиции: предельная сервильность судов в любых делах, имеющих политический оттенок, и так называемый обвинительный уклон — тенденция любой ценой уклоняться от вынесения решений, которые могли бы поставить под сомнение позицию государственного обвинения или «помешать» силовикам в борьбе с преступностью.
В конце января Росстат подвёл итоги социально-экономического развития России за 2011г. и предоставил первую оценку динамики ВВП страны. Вопреки многочисленным заверениям российских чиновников и кремлёвских экономистов относительного «выхода российской экономики на траекторию устойчивого развития» и «успешного преодоления кризисных явлений», наблюдается беспрецедентное за последние 3 года охлаждение производственной и деловой активности.
Декабрь закрепил сложившуюся в прошлом году тенденцию: темпы роста кредитов населению существенно превышают темпы роста кредитов предприятиям реального сектора экономики.
«МЫ НЕ НАУЧИЛИСЬ ЦИВИЛИЗОВАННО ОТСТАИВАТЬ СВОИ ИНТЕРЕСЫ»
Итоги внешнеполитической деятельности России в 2006 году подводит первый заместитель генерального директора Центра политических технологий Борис Макаренко.
- Какую тенденцию вы могли бы выделить в качестве основополагающей для нашей внешней политики-2006?
- Очень показательной была итоговая пресс-конференция российского правительства, на которой министру Лаврову иностранные журналисты не задали не одного вопроса. Не задают вопросов, когда все и так ясно. Западу все с нами ясно. Россия в 2006 году показала сполна, что она понимает под «энергетической сверхдержавой». И это совсем не то, что на Западе считают цивилизованным поведением.
Главный парадокс – национальные интересы поняты Россией правильно (причем окончательно осознаны чуть ли не в этом году), но цивилизованно и законно отстаивать их мы не научились, и вообще делаем это очень грубо. Год начался с газового кризиса с Украиной и заканчивается таким же точно кризисом, но уже с Белоруссией. Я боюсь, что мы перестарались в этом году. На Западе поняли, что имеют дело с неповоротливым слоном, а пускать такого слона в свою посудную лавку они не хотят.
Сегодняшнее отношение Запада к нам можно сформулировать так: «Вы уже не Советский союз, и холодной войны в том виде, в каком она была 20 лет назад, уже не будет. И мы, конечно, будет покупать у вас газ и сотрудничать с вами в других необходимых областях. Но своими мы вас не считаем и не будет считать, пока вы себя так ведете».
- Какие события сформировали это отношение?
- На пространстве СНГ результаты внешней политики нужно признать «смешанными». С Украиной мы вышли к концу года на удовлетворительный уровень сотрудничества, но во многом это было обусловлено изменениями в расстановке украинских политических сил. И только частично здесь сказались осознание нами современных реалий понимание и усилия российской дипломатии.
С Грузией мы тоже пережали и сильно испортили свою репутацию в глазах Запада. Но все-таки, в конце концов, удалось купировать углубление кризиса, и к концу года нормально и без эксцессов прошел вывод наших баз. Так что есть надежда на хоть какое-то восстановление отношений.
В целом же можно сказать, что, видимо, Россия потихоньку приходит к пониманию того, что монополии на постсоветском пространстве у нас не будет, и надо договариваться и торговаться. К такому пониманию мы пришли с Молдавией, в этом же русле развиваются отношения с Белоруссией и Азербайджаном. Трансформация отношений неминуема и со странами, которые к нам традиционно лояльны - даже наш верный союзник Казахстан говорит о том, что СНГ в сегодняшнем виде ему не нужен. В ответ мы начинаем договариваться, проявляя прагматизм, что само по себе хорошо и правильно. Плохо только, что к этому пониманию мы приходим путем грубых ошибок.
- Как складывались российско-европейские отношения?
- С Евросоюзом, не только по вине Польши, но и по целому ряду причин не удалось радикально продвинуться вперед. Энергодиалог не сложился, а другие темы без энергетической не звучат. Сгущать краски не нужно, потому что компромиссные варианты формата отношений будут искаться. Но все же уходящий год удачным в этом направлении не назовешь.
Я еще не упомянул о том колоссальном уроне, какой нанесло имиджу Россию дело Литвиненко. Кто бы ни был виноват в произошедшем, но Россия повела себя в соответствии с самоощущением большинства представителей российского правящего класса – по-слоновьи.
- В каком состоянии наше сотрудничество с США?
- Серьезный сдвиг и главное достижение этого года во внешней политике – подписание соглашений по ВТО. Вступление в эту организацию теперь становится лишь технической проблемой. Но при этом сами российско-американские отношения остаются на самой низкой точке за долгое время. И в этом, пожалуй, американцы виноваты больше нас. Их внешнеполитическая доктрина забуксовала, стало ясно, что крестовый поход «за демократию» несостоятелен. К концу года даже Буш признал, что в Ираке американцы не побеждают. В переводе с дипломатического языка это означает - проигрывают. Поэтому не удивительно, что американцы не готовы сегодня говорить ни о чем другом.
- На Ближнем Востоке в этом году происходили очень значимые события. Как вы оцениваете политику России на этом направлении?
- Этот год стал годом полных провалов всех основных действующих игроков на ближневосточном поле. И в Израиле, и на противоположной стороне прагматики, настроенные на достижение соглашений, потерпели крупные поражения. Но нас особенно не в чем обвинить – наш вес в происходившем был была крайне мал.
- О чем свидетельствует тот факт, что «газовая война» с Украиной в конце 2005-го случилась после целого года обострения отношений, а нынешняя с Белоруссией – чуть ли на пустом месте?
- Отношения обострялись как тогда с Украиной, так и сейчас с Белоруссией. Другое дело, что с Украиной на тот момент отношения были на самой низшей точке из-за предшествующих событий, и Украина на тот момент использовала откровенно антироссийскую риторику. А Белоруссия на словах объявляет себя пророссийской (и действительно, какие-то совместные действия в этом направлении есть, мы совместно готовим интеграционные проекты и соглашения), но на деле срывает все соглашения, да еще с выгодой перепродаются полученные от России дешевые энергоресурсы. Конечно, в таких условиях разговоры о дружбе теряют всякий смысл…
В заключение хочется сказать о главном. Российскую внешнюю политику наших дней во многом определяет притязание на возвращении себе статуса мировой державы. Но объявить себя сверхдержавой – еще не значит ею стать. Невозможно, пытаясь добиться своего, по двадцать раз угрожать и применять силу, чтобы оправдывать «сверхдержавный» статус. Нужно уметь добиваться своего без применения силы и без угроз ее применения.
А с нашей стороны в этом году было и много угроз, и прямое применение силы (краник Украине выворачивали, сообщение с Грузией прерывали). То же самое, боюсь, будет и с Белоруссией. И хотя она ведет себя действительно омерзительно, но перекрытие крана – это демонстрация не силы, а в конечном итоге слабости, поскольку означает, что кроме этой крайней меры, других средств воздействия на партнеров у нас нет.
Южная Осетия готовится к повторным выборам президента, которые состоятся 25 марта 2012 года. Всего несколько месяцев отделяет нас от прошлогодней ноябрьской кампании, так и не принесшей победу никому из участников. Еще меньший интервал между нынешней политической активизацией и Соглашением между властями и оппозицией, которое в полную меру так и не заработало. Более того оно было последовательно нарушено сначала властью, а потом ее противниками. Однако, несмотря на столь незначительный временной отрезок предыдущую и нынешнюю кампанию многое отличает. Мы можем говорить о формировании новой предвыборной повестки дня, в деталях которой следует более предметно разобораться.
Украинская оппозиция готовится к серии протестов против непопулярных социально-экономических реформ власти. Власть пока ограничивается «косметическими» перестановками в правительстве. К чему приведет такая ситуация? Насколько вероятна «украинская весна» по арабскому сценарию? На эти и другие вопросы «Политком.Ру» отвечает украинский политолог, директор Центра прикладных политических исследований «Пента» (Киев) Владимир Фесенко.
В кипении страстей антипутинских и пропутинских митингов и в мощном поле притяжения общественного внимания, которое создает энергичная предвыборная активность самого Владимира Путина, публичная деятельность Дмитрия Медведева оказалась как-то на периферии, многие даже стали забывать, что он все еще является и до мая будет оставаться президентом. Очевидно, что такая ситуации самому Медведеву не нравится, и 6 февраля он встретился с общественным комитетом сторонников, чтобы напомнить о своих президентских полномочиях и своих ближайших планах по политической реформе.
Два года назад в истории Северного Кавказа произошло важное событие – был создан отдельный Северо-Кавказский федеральный округ. Существуют разные оценки эффективности этого решения и в целом той политики, которую федеральный центр проводит на Кавказе. Российские власти по-прежнему упрекают в отсутствии целенаправленной и осмысленной кавказской политики, а сами регионы Северного Кавказа продолжают восприниматься многими в сугубо негативном свете, как рассадники терроризма и коррупции, которым может быть и вовсе не место в Российской Федерации. С нашей точки зрения, в обсуждениях кавказской проблематики не хватает прежде всего объективного, очищенного от страстей и эмоций анализа ситуации, на основе которого можно было бы давать и осмысленные рекомендации властям.
Украинская оппозиция может похвастаться достижением. Подписав 22 января, во время митинга в столице, Соглашение о согласованных действиях, 11 оппозиционных проектов и Виталий Кличко от «УДАРА» осилили создать информповод, обеспечивший прайм-тайм телеканалов и полосы газет. Но не прошло и двух недель, как ситуация забуксовала. Что и неудивительно, ведь за последнее время оппозиция превратилась в «коллективного Паниковского». Да, «нарушитель конвенции» все еще твердит «Пилите, Шура, пилите», не желая замечать, что Шуры давно рядом нет. Есть ли вообще перспективы у украинской оппозиции?
RSS 2.0
Взгляд
