В списке нареканий к российским судам главенствуют две позиции: предельная сервильность судов в любых делах, имеющих политический оттенок, и так называемый обвинительный уклон — тенденция любой ценой уклоняться от вынесения решений, которые могли бы поставить под сомнение позицию государственного обвинения или «помешать» силовикам в борьбе с преступностью.
В очередной раз внимание общественности приковано к громким заявлениям российских властей о неожиданно назревшей потребности объявить войну клановости экономики, коррупции и воровству. Тот факт, что общество и экономика задыхаются от произвола монополий и чиновничьего беспредела, а система государственного управления с самого верха парализована судорогой коррупции, судя по всему, не вызывает сомнений у подавляющей части населения России.
Декабрь закрепил сложившуюся в прошлом году тенденцию: темпы роста кредитов населению существенно превышают темпы роста кредитов предприятиям реального сектора экономики.
НОВЫЙ ВОЖДЬ ТУРКМЕН БУДЕТ НЕ ОТЦОМ, А СТАРШИМ БРАТОМ
Сегодня государственное телевидение Туркмении официально сообщило о смерти пожизненного президента страны, руководившего республикой 21 год, 66-летнего Сапармурата Ниязова. Смерть наступила в результате остановки сердца.
Совет безопасности Туркмении назначил временно исполняющим обязанности президента вице-премьера страны Гурбанкули Бердымухаммедова. Он будет возглавлять страну до президентских выборов, которые должны быть проведены в течение двух месяцев. О том, как будут развиваться события в Туркмении, с «Политком.Ру» беседует заместитель гендиректора Центра политических технологий Алексей Макаркин:
- Большинство первых комментариев на смерть Туркменбаши касались вопроса, начнутся ли теперь в Туркмении «оттепель» и разоблачение культа личности. Параллели понятны, но вот пойдет ли Туркмения по пути демократизации?
- Я думаю, что сейчас в Туркмении наступил советский 1953 год. Напомню, что в 53-м в СССР все конкуренты на преемничество имели свой проект ограниченной либерализации. Такой проект был у Маленкова, Берии, Хрущева. Думаю, что и сейчас еще одной тоталитарной фигуры, второго Туркменбаши, не появится. Создать новый культ личности в таких масштабах будет уже невозможно.
Но говорить о демократизации можно с известной долей осторожности. Сейчас проглядывает другой сценарий – хаотизациии. Хаос весьма вероятен, поскольку отсутствует общепризнанный преемник. В отличие от президента Азербайджана Гейдара Алиева, Ниязов своего сына в преемники не готовил. Насколько известно, его сын живет в Австрии, он не политик и не имеет никакого опыта руководящей работы. Теоретически его могут сделать временной переходной фигурой, но это маловероятно. Все понимают, что если это произойдет, он будет слабой фигурой.
Обычно в таких тоталитарных режимах, когда умирает глава государства, все смотрят на фамилию председателя похоронной комиссии. В 53-м году это был Маленков, который стал промежуточным преемником. В Туркмении это вице-премьер и министр здравоохранения Гурбангулы Бердымухаммедов – человек, очень близкий к Ниязову, которого некоторые представители туркменской иммиграции называют даже его внебрачным сыном. Так или нет, но это один из исполнителей Ниязова. Шеф не раз подвергал его публичному разносу как министра здравоохранения за плохое медицинское обслуживание населения, впрочем, как и других своих соратников. Так как Ниязов боялся заговора, то старался всех людей из своего окружения держать в подвешенном состоянии, никого из них не выделять и не делать вторым человеком в стране. Потому что в условиях тоталитарной системы второй может претендовать на роль первого. Поэтому многие из его соратников, у которых он подозревал наличие амбиций, оказались в тюрьме, а значительная часть элиты была вынуждена эмигрировать. Вся туркменская эмиграция - бывшие чиновники, которым удалось бежать из страны. Таким образом, в Туркмении произошел искусственный отбор, в результате которого у власти оказались самые конформистски настроенные люди.
Скорее всего в перспективе тот режим, который утвердится, будет мягче ниязовского, и во главе уже не будет такого сильного вождя. Любому претенденту на роль президента придется формировать элитную коалицию, а вопрос о коалиции не ставился в Туркмении последние 10 лет. Придется искать поддержку силовых структур, поддержку эмиграции, придется выдержать серию аппаратных интриг, придется в какой-то момент определять свое отношению к предшественнику. Причем в условиях тотального подавления любого недовольства, утвердившегося при Ниязове, в любом случае сначала реакция на его смерть будет выражаться только в рамках культа личности. И только через некоторое время может начаться постепенный демонтаж системы, основанной на культе Туркменбаши, когда потихоньку начнут прореживать памятники и изымать из школьной программы бессмертные произведения Ниязова. Возможно и освобождение части политзаключенных, но тоже не сразу.
Из конформистского окружения Ниязова выделится какая-то фигура, которая будет править скорее авторитарно, чем тоталитарно. То есть повторного культа личности не будет, но и наступления демократических свобод тоже ожидать не следует. Такой сценарий самый вероятный и оптимальный для окружения Ниязова. Удастся ли только окружению удержать ситуацию под контролем в момент переходного периода…
- А если не удастся? Народ погорюет и возьмется за дубины?
- Такой сценарий тоже возможен. Причем это вряд ли будет оранжевая революция, организованная эмигрантами при поддержке Запада. Скорее, это будет «безжалостный и беспощадный» бунт изголодавшегося народа в очень кровавых формах. Такие бунты обычно завершаются приходом авторитарного вождя, в данном случае нового хана. Так что, получается, и эволюционный, и революционный сценарий ведут к одному – к трансформации режима из тоталитарного в авторитарный, в менее жесткий, но и не демократический.
Какой сценарий будет реализован, зависит от дееспособности режима, созданного Туркменбаши. Возможностью существования в отсутствие отца-основателя и измеряется дееспособность таких режимов.
- Будут ли влиять на ситуацию внешние игроки, такие, как Россия, Европа и США?
- Здесь слабый внешний фактор. И Россия, и США очень аккуратно относились к режиму Ниязова. Америка старалась не критиковать режим, несмотря на его явные средневековые черты. Россия тоже, желая сохранить приличные отношения с Туркменией, закрыла на это глаза. Как закрыла глаза на преследование туркменских граждан с российскими паспортами. И сейчас никто не заинтересован во вмешательстве в жизнь Туркмении. Все партнеры заинтересованы в эволюционном характере трансформации режима, поскольку он в большей степени гарантирует стабильность газовых контрактов.
- Возможно ли, что на опустевшее туркменское идеологическое поле придет более активный южный сосед – исламский фундаментализм?
- Не думаю. Дело в том, что в Туркмении очень сильны пережитки языческих традиционных верований, и поэтому фундаменталистам там сложнее действовать, чем в Узбекистане и Таджикистане. Ведь фундаментализм отрицает традиционные верования. Такой ислам вряд ли может быть воспринят туркменским населением. Не случайно Туркменбаши взял в свое время на вооружение национализм и стал именно национальным вождем. И значение религии в рамках его режима было весьма невелико. Могут быть попытки со стороны фундаменталистов, но вряд ли они встретят должный отклик у населения. В Туркмении, если и будут активизироваться фундаменталисты, то им придется начинать практически с нуля. Другой вопрос, что если новый режим будет слабым, и долгое время не будет видно новой сильной фигуры, у исламских сил повысятся шансы, впрочем, как и других заинтересованных сил. Однако туркменская оппозиция за границей обращена на Запад, а не на исламский восток.
Скорее, новый вождь придет с подкорректированной национальной идеей, хотя и не персоналистской, как у Ниязова. Новый вождь не будет «отцом», скорее – «старшим братом». И религиозная тема будет иметь, скорее всего, инструментальный оттенок, а не решающий.
- Волнующая многих тема: газовая политика Туркмении может подвергнуться изменениям?
- В ближайшее время вряд ли, если только не случится хаоса в более широком смысле, чем аппаратный хаос, который, надо полагать, уже начался. Газовая политика может претерпеть изменения только в случае полномасштабного бунта, последствия которого рискуют оказаться непредсказуемыми.
Но пока в Туркмении такая же ситуация, как у нас после смерти Сталина. Образовалась пустота, и ее заполнит самый сильный. Но кто бы ни пришел на место Ниязова, в его интересах соблюдать газовые обязательства. Это финансовая опора режима, тот самый ресурс, который позволял все это время существовать такой средневековой политической конструкции. Без опоры на энергетический ресурс ей не выжить.
9 февраля произошло одно из ключевых событий в предвыборной кампании Владимира Путина: он выступил на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей – самого мощного объединения бизнеса в стране. На этот раз Путин не брал однодневного отпуска, но выступал он, конечно, не как премьер, а как кандидат в президенты, более того – как будущий президент. И съезд крупного бизнеса воспринимал его именно в таком качестве, несмотря на то, что еще до Путина перед делегатами выступил другой кандидат в президенты, казалось бы, свой, предприниматель, член бюро правления РСПП Михаил Прохоров.
Украинская оппозиция готовится к серии протестов против непопулярных социально-экономических реформ власти. Власть пока ограничивается «косметическими» перестановками в правительстве. К чему приведет такая ситуация? Насколько вероятна «украинская весна» по арабскому сценарию? На эти и другие вопросы «Политком.Ру» отвечает украинский политолог, директор Центра прикладных политических исследований «Пента» (Киев) Владимир Фесенко.
В кипении страстей антипутинских и пропутинских митингов и в мощном поле притяжения общественного внимания, которое создает энергичная предвыборная активность самого Владимира Путина, публичная деятельность Дмитрия Медведева оказалась как-то на периферии, многие даже стали забывать, что он все еще является и до мая будет оставаться президентом. Очевидно, что такая ситуации самому Медведеву не нравится, и 6 февраля он встретился с общественным комитетом сторонников, чтобы напомнить о своих президентских полномочиях и своих ближайших планах по политической реформе.
Два года назад в истории Северного Кавказа произошло важное событие – был создан отдельный Северо-Кавказский федеральный округ. Существуют разные оценки эффективности этого решения и в целом той политики, которую федеральный центр проводит на Кавказе. Российские власти по-прежнему упрекают в отсутствии целенаправленной и осмысленной кавказской политики, а сами регионы Северного Кавказа продолжают восприниматься многими в сугубо негативном свете, как рассадники терроризма и коррупции, которым может быть и вовсе не место в Российской Федерации. С нашей точки зрения, в обсуждениях кавказской проблематики не хватает прежде всего объективного, очищенного от страстей и эмоций анализа ситуации, на основе которого можно было бы давать и осмысленные рекомендации властям.
Одним из главных кадровых распоряжений Януковича наступившего года, стало назначение Валерия Хорошковского новым министром финансов Украины. Для многих в стране это оказалось сюрпризом, главу Службы безопасности Украины считали не самой проходной фигурой на эту должность. Возможно, здесь уместно будет вспомнить, что ещё в сентябре прошлого года автор дал прогноз (http://www.politcom.ru/12495.html) этой кадровой перестановке в правительстве, где в частности писал: «…Следовательно, можно предположить, что глава СБУ готовится сменить площадку и уйти на повышение. Какое же место кроме премьерского, может означать повышение для Хорошковского?
Во властных кулуарах давно говорят о создании под эгидой Минфина структуры, которая объединит под одной крышей Государственные таможенную службу и налоговую администрацию…»
RSS 2.0
Взгляд
