"Сирия выводит свои войска из Ливана!". "Сирийцы уступили давлению!". "Ливанцы добились прекращения оккупации!" - эти заголовки облетели все мировые СМИ. И люди повсюду восприняли это как сенсацию, хотя большинство из них, вероятно, и не знали о пребывании сирийских войск в Ливане, и не вполне понимают, что это может значить. Так или иначе, Сирия, давно пребывавшая в тени на мировой арене, вновь оказалась в центре внимания международной общественности.

Сирия всегда занимала особое место в арабском мире. На фоне весьма сложных взаимоотношений между арабскими странами она долгое время была единственной из них, вызывавшей в арабском сообществе не просто симпатию, но почти что любовь. Это отношение к Сирии объясняется не только тем, что Дамаск - древнейший из арабских городов, некогда бывший столицей великого халифата, и не тем, что Сирия сто лет тому назад была очагом движения за возрождение и единство арабской нации. Здесь есть и нечто эмоциональное, сердечное. Арабы говорят: "Египет - голова арабского мира, а Сирия - его сердце", и этим многое сказано. Египет - сильный, мужественный, самоуверенный, Сирия - душевная, хрупкая, почти женственная.

Но вся эта лирика не имеет отношения к реальной Сирии последних десятилетий. Уже тридцать пять лет этой республикой правит президентская династия, основанная одним из действительно "сильных людей" Ближнего Востока, генералом авиации Хафезом Асадом, силой захватившим власть и положившим тем самым конец череде военных переворотов, из-за которых Сирия была самой нестабильной страной региона. После смерти этого железного диктатора несколько лет тому назад ему наследовал его сын, нынешний президент, молодой Башар Асад, по профессии врач-офтальмолог. Парадокс сирийской политической жизни состоит в том, что в стране, подавляющее большинство населения которой составляют мусульмане-сунниты, власть находится в руках выходцев из секты алавитов, которых и сунниты, и шииты вообще не считают настоящими мусульманами. В прежние времена эта презираемая секта, из рядов которой выходили разве что слуги и сторожа, была на самой нижней ступени социальной иерархии. Все изменилось, когда Сирия после десятилетий французского господства в 1940 годах стала независимой и начала создавать собственную армию.

Представители господствовавшей буржуазно-помещичьей аристократии не пожелали отдавать своих сыновей в офицерские училища, предпочитая для них гражданскую карьеру, а алавиты с радостью ухватились за такую возможность, и вскоре в офицерском корпусе вновь созданной сирийской армии стали доминировать выходцы из алавитского меньшинства. Хафез Асад был алавитом, как, разумеется, и его сын. Из алавитов состоит не только генералитет и главная опора президента - гвардия, но и верхушка политической элиты. Два десятка лет тому назад суннитские исламисты подняли восстание в городе Хама, но Хафез Асад жестоко подавил его, целые кварталы города были разрушены артиллерийским огнем. С тех пор в Сирии все тихо, диктатура правит при опоре на армию, спецслужбы и партию Баас, по своей идеологии такую же, как ее иракский собрат - ныне низверженная американцами баасисткая партия Саддама Хусейна. Но сирийская диктатура намного мягче иракской, что объясняется иным национальным характером сирийцев, лишенным иракской жестокости

. Девиз партии -" Единство, свобода, социализм". Пока существовал Советский Союз, Сирия прочно удерживала видное место в ряду "стран социалистической ориентации", ее вооруженные силы после очередного поражения в войнах с Израилем получали все новые партии советского оружия. Самолеты, танки, ракеты - все у сирийцев до сих пор советское. Было и весьма значительное экономическое сотрудничество.

Несмотря на неудачи в войнах с Израилем, Сирия, особенно в 70-х и 80-х годах ушедшего столетия, занимала центральное место на арабской политической сцене благодаря тому, что под ее контролем находилось как Палестинское сопротивление, так и Ливан, ставший главной бедой и головной болью арабского мира в результате гражданской войны, грозившей вообще гибелью этой маленькой страны. Конец гражданской войны - это в немалой степени заслуга Сирии, введшей в Ливан свои войска. Сирийцам удалось "разнять дерущихся", и это стало началом возрождения Ливана. Но, выполнив свою миссию, сирийцы не ушли из этой страны. По сей день там находится около 15 тысяч сирийских военнослужащих. Но главное, что вызывает растущий протест у ливанцев - это даже не присутствие сирийских войск (они находятся в казармах и мало заметны), а политический контроль Сирии, которой принадлежит решающее слово в формировании ливанской власти, а также деятельность активно действующих в Ливане, буквально вездесущих сирийских спецслужб.

Надо сказать, что между Сирией и Ливаном всегда существовали особые, уникальные отношения. Исторически это одна страна, и в Сирии подчеркивается, что сирийцы и ливанцы - один народ. В столицах обоих государств нет послов - сирийского в Бейруте и ливанского в Дамаске, так как считается, что это излишне во взаимоотношениях между родственниками. Фактически Сирия выступает в роли "старшего брата", но у ливанцев давно уже стал развиваться собственный государственый национализм. Все большее число ливанцев выражает недовольство тем, что открыто называется "сирийской оккупацией".

Существенную роль играют и межконфессиональные отношения в Ливане. Страны с таким государственным устройством нет нигде в мире. Речь идет о конфессиональной системе правления, в рамках которой, например, президентом может быть только христианин-маронит (это могущественная, прежде вообще господствовавшая секта, близкая в догматическом плане к католикам), премьер-министром - только суннит, председателем парламента - шиит, министром обороны - друз, министром просвещения - православный и т.д. Основные конфессиональные общины в различных комбинациях воевали друг с другом в продолжавшейся полтора десятка лет гражданской войне, которая привела к особому усилению ранее маргинализированной шиитской общины. Подъему шиизма в Ливане способствовала широкомасштабная помощь со стороны Ирана; в частности, иранцы создали шиитскую исламистскую организацию Хизбалла ("Партия Аллаха"), призывающую к беспощадной войне за уничтожение Израиля. Автор этих строк, побывавший в Ливане несколько лет тому назад, во многих местах, особенно на загородных шоссе, видел вооруженные отряды Хизбалла в их желтых камуфляжах; они ведут себя как хозяева. Парадоксально, что если идейная и организационная поддержка Хизбалла идет из шиитского Ирана, то оружие им предоставила суннитско-алавитская Сирия. Это объясняется общностью целей Ирана и Сирии - двух главных оставшихся непримиримых врагов Израиля. В обеих странах, равно как и в среде ливанских и палестинских экстремистов, даже не употребляется слово "Израиль", вместо него используется термин "сионистское образование". Бывают и исключения: на состоявшемся несколько дней тому назад по случаю шиитского праздника Ашура в Бейруте митинге, организованном хизбаллаховцами, многотысячная толпа скандировала: "Смерть Израилю!"

Еще в прошлом году Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1559, в непрямых выражениях призвавшую Сирию к выводу ее войск из Ливана. Сирийцы это проигнорировали, но сейчас обстановка изменилась. Это связано с убийством одного из самых выдающихся деятелей за всю историю Ливана, в недавнем прошлом многократного премьер-министра Рафика Харири.

Этот незаурядный человек, считавшийся главным мультимиллионером Ливана и одним из богатейших людей в мире, был не только исключительно удачливым бизнесменом, но и талантливейшим политиком и хозяйственником. Во многом благодаря его энергии и финансовым ресурсам удалось восстановить разрушенный во время гражданской войны центр Бейрута. Ему пришлось в прошлом году уйти в отставку ввиду противоречий с президентом, ставленником Сирии, и ходили слухи, что Харири собирался примкнуть к оппозиции, требующей ухода сирийцев. Ответственность за его убийство многие в Ливане и во внешнем мире сразу же возложили на Сирию. Это сомнительно, и не потому, что сирийские власти на такое не способны (доказано, что в 1982 г. сирийцы организовали убийство тогдашнего ливанского президента Башира Жмайеля , а затем неудачно пытались убить Арафата), а потому, что это было бы для них абсолютно контрпродуктивно. Ведь заранее было ясно, что первым подозреваемым будет Дамаск.

Маловероятно и причастие к этому злодейству спецслужб США или Израиля: слишком рискованно, могло быть обнаружено и привело бы к тяжелейшим последствиям. Скорее всего, здесь действовали либо просирийские группы, намеренные устранить потенциального харизматического лидера антисирийской оппозиции (и если так, то они оказали Дамаску медвежью услугу), либо, напротив, враждебные Сирии силы, решившие пожертвовать Харири для того, чтобы скомпрометировать сирийцев и ускорить их уход из Ливана. Так или иначе, главное состоит в том, что в вину Сирии поверило, очевидно, большинство жителей Ливана, иначе Бейрут не стал бы ареной беспрецедентных массовых демонстраций, в которых впервые в истории страны единым фронтом участвовали и сунниты, и марониты, и друзы, а также и часть шиитов. "Хватит оккупации!", "Сирия, вон из Ливана!" - эти лозунги гремели по всей столице. Правительство вынуждено было уйти в отставку. Более того - Сирия оказалась под невиданным по своим масштабам давлению извне. Требование ухода сирийцев из Ливана впервые объединило и Соединенные Штаты и Западную Европу, причем особенно активно выступала Франция, исторический покровитель Ливана. Даже, к удивлению многих, такую же позицию заняла Россия, традиционно поддерживавшая Дамаск. Сирийцам не помогла и организация Хизбалла, устроившая в Бейруте массовую контрдемонстрацию в поддержку Дамаска. В ответ антисирийские силы вывели на улицы Бейрута около миллиона человек. И под этим многосторонним давлением Сирия была вынуждена действительно начать процесс ухода из Ливана, причем не только войск, но и спецслужб. В истории Ливана перевернута страница.

Но этим дело не закончится. В конце концов Америке и Израилю не так уж важно, находятся сирийцы в Ливане или нет; главное для них - поддержка Сирией экстремистских и прямо террористических группировок как в самом Ливане, так и главным образом в Палестине. Сейчас между Шароном и Махмудом Аббасом перемирие, но никто не может дать гарантии, что оно не будет сорвано, ХАМАС и другие террористические организации не возобновят свои действия, опять начнется период взаимного насилия и кровопролития, и не исключено, что на помощь хамасовцам придет Хизбалла. С этим и связано то беспокойство, которое проявил лично Шарон в связи с вопросом о поставках российских ракет Сирии. Израиль не опасается прямого сирийского ракетного удара, но встревожен возможностью предоставления этих ракет террористическим группам, что не исключено, учитывая давнюю и непреходящую ненависть Сирии к Израилю, не собирающемуся возвращать Дамаску захваченные им в 1967 году Голанские высоты. Вашингтон к тому же обвиняет Сирию в предоставлении суннитским исламистам возможности просачиваться через слабо прикрытую сирийско-иракскую границу в Ирак. По этим причинам давление на Сирию будет продолжаться, хотя прямая военная интервенция Соединенных Штатов очень маловероятна, учитывая головоломную для Вашингтона иракскую ситуацию.

Сейчас положение Сирии и впрямь незавидное. После падения саддамовского режима она лишилась единственного арабского режима-единомышленника, подобно ей исполненного ненависти к Израилю и Америке. Ее соседи - Турция, Иордания, постсаддамовский Ирак, не говоря уже об Израиле, относятся к сирийскому руководству весьма неприязненно. Практически помочь Сирии некому, несмотря на недавний визит Башара Асада в Москву, призваннный укрепить ее позиции, и на только что образованнный "единый фронт" с Ираном. Похоже, династия Асадов столкнулась с самым серьезным кризисом за все время ее существования.

16.03.2005