В списке нареканий к российским судам главенствуют две позиции: предельная сервильность судов в любых делах, имеющих политический оттенок, и так называемый обвинительный уклон — тенденция любой ценой уклоняться от вынесения решений, которые могли бы поставить под сомнение позицию государственного обвинения или «помешать» силовикам в борьбе с преступностью.
В очередной раз внимание общественности приковано к громким заявлениям российских властей о неожиданно назревшей потребности объявить войну клановости экономики, коррупции и воровству. Тот факт, что общество и экономика задыхаются от произвола монополий и чиновничьего беспредела, а система государственного управления с самого верха парализована судорогой коррупции, судя по всему, не вызывает сомнений у подавляющей части населения России.
Декабрь закрепил сложившуюся в прошлом году тенденцию: темпы роста кредитов населению существенно превышают темпы роста кредитов предприятиям реального сектора экономики.
В конце августа широкий общественный резонанс получила новость о введении в четырех регионах России в качестве обязательного предмета для общеобразовательных средних школ урока ОПК (основ православной культуры). Сторонники этого нововведения говорят, что эта мера призвана укрепить дух патриотизма и поднять уровень культуры юных россиян. Противники же говорят о противоречии этой инициативы конституции, в которой закреплена свобода вероисповедания, об ударе по веротерпимости, и даже о рисках существования страны как многонационального государства. Чьи доводы весомее?
Комментарий заместителя генерального директора Центра политических технологий Алексея Макаркина:
- Как вы оцениваете эту инициативу?
Есть разные точки зрения и, поэтому общественная дискуссия будет продолжаться. Но в современном государстве введение обязательных уроков православия, особенно в российской ситуации, может быть чревато серьезными издержками двух типов.
Первый тип издержек – проблемы многонациональности. Если это обязательный урок, то дети всех национальностей, если они учатся в такой школе, должны его посещать, и, с точки зрения сторонников введения урока православия, это только знакомство со средой и культурой пребывания. Но в мусульманских регионах это может быть воспринято как миссионерство.
А сейчас у нас любой регион многонациональный. Как отреагируют в мусульманских регионах на то, что их родственникам где-то на территории их страны навязывают другую веру? Это информация неизбежно будет транслироваться негативно – «теперь наших единоверцев учат православию в школах центральной России». И попробуй их в этом переубеди.
Не случайно Шаймиев выступил так резко против этого нововведения, хотя в Татарстане никто не собирался вводить такие уроки – ведь татары живут не только в Татарстане. Этот шаг может создать серьезнейшую проблему в мусульманских регионах, и протест может обернуться против русских, которые живут там.
Второй тип политических рисков – сами школьники будут воспринимать это как «обязаловку». Из семинариев у нас выходили самые заядлые атеисты, и требовался незаурядный преподаватель, могущий увлечь юношей христианскими истинами. То есть при том, что на деле будет происходить обратное – дети будут отвращаться от веры, представители других вероисповеданий будут убеждены, что там происходит обращение.
- Сторонники введения урока православия приводят такой довод: изучают же в школах русскую литературу как обязательную дисциплину, несмотря на многонациональность страны. В чем разница?
- Но русская литература внеконфессиональна и является консенсусной для российской традиции и культуры. Пушкина считают великим русским поэтом и православные и атеисты. То же самое и со Львом Толстым – не смотря на различное отношение к его отходу от официальной церкви, его вклада в русскую культуру и литературу не оспаривает никто, за исключением 1 процента экстравагантных мнений.
Школа должна быть консенсусным для абсолютного большинства обществ институтом. Здесь консенсус мог заключаться в признании роли религии в истории культуры России. Роль религиозной живописи, архитектуры, роль религиозных деятелей в истории признают все – это и есть консенсус. Многие атеисты признают историческую, эстетическую и культурную роль церкви.
Поэтому изначально и шла речь о том, чтобы ввести в качестве обязательного для изучения предмета историю мировых религий, где школьники бы знакомились с разными культурами, а значительная часть этого курса отводилась бы православию, как тысячелетней российской религии. В таком контексте можно было бы довольно подробно говорить о роли православия в истории России – такой предмет ничего бы не навязывал, а напротив мог бы послужить преодолению некоторых стереотипов, которые существуют, например, у детей из христианских семей по отношению к мусульманству, и наоборот. Тогда не могло бы быть таких вещей, как, например, в учебники по православию, выпущенному в смоленской области, где прямым текстом говорится «в 90-е годы, во времена вседозволенности на территорию России проникли всякие протестантские секты».
- Как же центральные власти могли допустить такие перегибы?
- Церковные деятели обладают немалым политическим влиянием в некоторых регионах, основанном на том, что региональные губернаторы использовали церковный ресурс для увеличения уровня своей популярности и привлекательности.
На федеральном уровне попытки РПЦ занять прочное место в политической жизни встречают большее сопротивление. Когда церковь лоббировала возвращение церковных земель, на федеральном уровне это было отвергнуто.
А про четыре региона можно говорить, что церковные деятели на их территории вторглись в прерогативу государства. Конечно, кроме общественного резонанса, есть и реакции на уровне государственных чиновников: и Общественная палата уже занялась этим вопросом, и министерство образования.
Государству важно, чтобы не было поводов для конфликтов, чтобы не усиливался религиозный радикализм. Власти это не выгодно, тем более, сейчас, когда ей так важно удерживать стабильность в стране. И поэтому она сейчас будет ограничивать активность церкви.
- Решение кажется поспешным и с другой точки зрения: не создано даже кадровой базы для введения такого урока. Кто же это будет преподавать?
- Если бы курс был культурологическим, то его мог бы вести любой гуманитарный предметник, потому что, например, историку не обязательно быть поклонником Кромвеля, чтобы преподавать историю. В случае с преподаванием основ православия, если за него возьмется человек, равнодушный к этому вопросу, мы автоматически получим профанацию предмета и неверующего учителя за деньги внушающего православные истины неокрепшим умам и строптивым (в силу возрастных особенностей) душам школьников. А прихода в школу священников, как это было до революции, допускать никак нельзя по причинам, о которых говорилось выше.
Я думаю, что выход, действительно, мог бы заключаться в введении истории мировых религий как обязательного предмета для старшеклассников и уроков православия в качестве факультатива. Тем более, что с точки зрения закона никаких препятствий у церкви нет, чтобы разворачивать свою образовательную деятельность. Никто не мешает развивать систему воскресных школ, основывать православные гимназии. Есть много возможностей для православного образования без «обязаловки», и есть области, где в таких усилиях церкви есть гораздо большая потребность – речь идет о детях, у которых нет родителей, и они очень нуждаются в участии.
- То есть налицо подмена стремления просвещать желанием иметь влияние?
- Причем, речь идет о желании стать государственной церковью. Но так в России уже было. И к чему это привело, в первую очередь, саму церковь? Когда наступила революция, за нее очень мало кто вступился. И сейчас есть сходные угрозы.
Но это проблемы, которые должны бы озаботить представителей православной церкви, Государство, в первую очередь, волнует не эта проблема, а стабильность и сохранение нормального характера межконфессиональных и межнациональных отношений, которые и без подобных инициатив являются, как показывают последние события, крайне проблемными.
9 февраля произошло одно из ключевых событий в предвыборной кампании Владимира Путина: он выступил на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей – самого мощного объединения бизнеса в стране. На этот раз Путин не брал однодневного отпуска, но выступал он, конечно, не как премьер, а как кандидат в президенты, более того – как будущий президент. И съезд крупного бизнеса воспринимал его именно в таком качестве, несмотря на то, что еще до Путина перед делегатами выступил другой кандидат в президенты, казалось бы, свой, предприниматель, член бюро правления РСПП Михаил Прохоров.
Украинская оппозиция готовится к серии протестов против непопулярных социально-экономических реформ власти. Власть пока ограничивается «косметическими» перестановками в правительстве. К чему приведет такая ситуация? Насколько вероятна «украинская весна» по арабскому сценарию? На эти и другие вопросы «Политком.Ру» отвечает украинский политолог, директор Центра прикладных политических исследований «Пента» (Киев) Владимир Фесенко.
В кипении страстей антипутинских и пропутинских митингов и в мощном поле притяжения общественного внимания, которое создает энергичная предвыборная активность самого Владимира Путина, публичная деятельность Дмитрия Медведева оказалась как-то на периферии, многие даже стали забывать, что он все еще является и до мая будет оставаться президентом. Очевидно, что такая ситуации самому Медведеву не нравится, и 6 февраля он встретился с общественным комитетом сторонников, чтобы напомнить о своих президентских полномочиях и своих ближайших планах по политической реформе.
Два года назад в истории Северного Кавказа произошло важное событие – был создан отдельный Северо-Кавказский федеральный округ. Существуют разные оценки эффективности этого решения и в целом той политики, которую федеральный центр проводит на Кавказе. Российские власти по-прежнему упрекают в отсутствии целенаправленной и осмысленной кавказской политики, а сами регионы Северного Кавказа продолжают восприниматься многими в сугубо негативном свете, как рассадники терроризма и коррупции, которым может быть и вовсе не место в Российской Федерации. С нашей точки зрения, в обсуждениях кавказской проблематики не хватает прежде всего объективного, очищенного от страстей и эмоций анализа ситуации, на основе которого можно было бы давать и осмысленные рекомендации властям.
Одним из главных кадровых распоряжений Януковича наступившего года, стало назначение Валерия Хорошковского новым министром финансов Украины. Для многих в стране это оказалось сюрпризом, главу Службы безопасности Украины считали не самой проходной фигурой на эту должность. Возможно, здесь уместно будет вспомнить, что ещё в сентябре прошлого года автор дал прогноз (http://www.politcom.ru/12495.html) этой кадровой перестановке в правительстве, где в частности писал: «…Следовательно, можно предположить, что глава СБУ готовится сменить площадку и уйти на повышение. Какое же место кроме премьерского, может означать повышение для Хорошковского?
Во властных кулуарах давно говорят о создании под эгидой Минфина структуры, которая объединит под одной крышей Государственные таможенную службу и налоговую администрацию…»
RSS 2.0
Взгляд
