2 апреля Президент РФ Дмитрий Медведев сообщил, что внес в Госдуму поправки в Гражданский кодекс РФ, которые касаются основополагающих институтов гражданского права. По сути, речь идет о принятии новой редакции ГК РФ. Если законопроект будет принят Госдумой в весеннюю сессию, то он вступит в силу в сентябре 2012 года. Куратор разработки документа, министр юстиции Александр Коновалов, назвал документ революционным.
Буквально на днях Росстат опубликовал оценку социально-экономического развития России по итогам первых 2 месяцев 2012г., согласно которому российская экономика продолжает демонстрировать признаки охлаждения деловой активности. Прежде всего, в глаза бросается тот факт, что даже несмотря на 35% рост цен на нефть за период 2010-2012г. темпы роста экономики стагнируют на отметке в 4,3%. При этом в январе 2012г. на фоне предвыборной суеты и резко возросшего градуса социальных протестов и вовсе был зафиксирован спад ВВП на 0,1% по сравнению с декабрём 2011г.
За последние две недели заметно ухудшилась внешняя конъюнктура и ситуация на мировых финансовых рынках. Политический кризис в Греции поставил вопрос о ее присутствии в зоне евро, а последовавшее за этим снижение агентством Moody’s рейтинга 16 испанских банков привело к снижению фондовых индексов по всему миру. При этом, как обычно, развивающиеся рынки отреагировали сильнее, чем развитые. С начала мая американский фондовый индекс S&P 500 снизился на 7%. На столько же процентов снизилась капитализация акций стран, входящих в зону евро (в соответствии с динамикой индекса EURU STOXX 50). Снижение сводного индекса для развивающихся стран (MSCI EM) составило 11%, индекс РТС снизился на 18%. Свой вклад в снижение РТС внесло ослабление курса рубля, последовавшее за снижением цен на нефть до уровней 2011 года. Центральный банк РФ оценил масштабы оттока капитала в апреле в 7 млрд. долл., и, судя по всему, в мае этот процесс продолжился. В этой ситуации более чем странно выглядел дежурный оптимизм главы ЦБ РФ С. Игнатьева, выступавшего на правительственном часе в Госдуме, где он заявил о том, что Россия лучше готова к кризису, чем четыре года назад, а также о том, что не считает нужным проводить политику, направленную на ослабление рубля.
Всемирный религиозный саммит, прошедший в начале июля 2006 года в Москве, не вызвал значительного интереса российского экспертного сообщества, несмотря на анонсированные накануне и в ходе самого форума политические лозунги. «Цель саммита - дать религиозным лидерам возможность обсудить свои позиции по самым важным вопросам современности, и чтобы эта религиозная точка зрения была представлена впоследствии "большой восьмерке". Именно эту цель обозначил в качестве приоритетной главный дипломат Русской православной церкви (РПЦ), председатель Отдела внешних церковных связей Московской патриархии митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл.
Основными темами саммита также стали вовсе не богословские диспуты на тему «чья вера лучше» и не абстрактные дискуссии о духовности, а вполне мирские проблемы, такие, как противодействие терроризму, экстремизму и ксенофобии. Несмотря на то, что обозначенный перечень вопросов является набором явлений разного порядка (терроризм может быть орудием ксенофобии и экстремизма, а все эти явления суть следствия определенных общественно-политических и социально-экономических процессов, изучать которых следует не как «вещь в себе», а в контексте), сама «повестка дня» форума красноречиво свидетельствует. Религиозные иерархи России (и православные, и исламские) сегодня не готовы играть исключительно отведенную им светской Конституцией страны роль «духовной власти». В 2006 году этот тезис уже ни для кого не является сенсацией. В наши дни встретить атеистически настроенного политика или управленца высшего или среднего звена столь же трудно, как в советские времена обнаружить секретаря партийного комитета, «укрепляющегося в вере».
А незадолго до саммита религиозных иерархов прошло куда менее (хотя кто знает, если говорить о его последствиях) значимое событие - презентация учебника Дмитрия Володихина, Глеба Елисеева и Сергея Алексеева «Отечественная история». Учебник предназначен для техникумов и подготовительных отделений вузов. При этом православие рассматривается в нем как один из важнейших компонентов не только российской истории, но и российской идентичности в целом, а религиозным деятелям уделено куда более значительное место, нежели в других пособиях по истории. Отечественная история при этом рассматривается с «цивилизационных позиций», а Россия как особая «цивилизация». Анализировать данное пособие, может быть, и не следовало бы столь подробно, если бы не два но. Во-первых, пособие «Отечественная история» вышло под грифом федерального министерства образования (в светском государстве!), а во-вторых, оно было издано не как «братская могила» научных статей в издательстве академического института (для авторов и их друзей), а в известном «крупнотиражном» издательстве «Форум», специализирующимся на выпуске именно учебной литературы. Таким образом, православные (религиозные) акценты в истории уже получают поддержку высшей образовательной инстанции страны.
Сегодня религиозность в СМИ, политических кругах и среди тех, кто пытается формировать политическую «повестку дня», рассматривается как позитивный фактор. Практически никто не пытается осмыслить тот факт, что рост политической активности религиозных лидеров и общественных деятелей при определенных условиях может стать угрозой для демократического государства и единства страны. Это касается и мусульман, и православных, и атеистов.
Апелляция профессиональных защитников этнических прав к своей крови и «своей земле» как среде исконного обитания справедливо рассматривается как вызов политическому единству государства. И проблема здесь не в том, чтобы заставить представителей того или иного этноса отказаться от собственной этнической идентичности в пользу политической, а в том, чтобы устранить из извечной схемы «мы - они» выбор между этносом и государством, между этнической и формально-правовой лояльностью.
Иное дело - «религиозное возрождение». Религиозный вызов национальному единству страны недооценивается. Семь десятилетий государственного атеизма сформировали и у власть предержащих некий комплекс вины перед верующими. Отсюда и сверхблагоговейное отношение к «религиозному возрождению», и принятие некоторых отнюдь не бесспорных постулатов:
- религиозность лучше атеизма, вера лучше неверия,
- религия самоценна и тождественна культуре,
- религия - лучший способ консолидации общества и достижения стабильности,
- религия - это мир,
- религиозные ценности – лучший идеологический выбор в условиях идейного вакуума,
- религия - это способ предотвращения конфликтов.
Сегодня представители политической элиты готовы повторить знаменитый тезис выдающегося культуролога Джеймса Джорджа Фрэзера о том, что «вся культура из храма».
Однако упускается из виду тот факт, что процесс «религиозного возрождения» - явление политическое, отнюдь не всегда желательное для единства государства. Религиозно-политические проекты в сегодняшней России предлагают (и навязывают) нашим согражданам собственные идентичности. Именно на религиозной почве возникают проекты, так сказать, альтернативные российской гражданской нации (от имени которой, кстати сказать, не единожды выступал и президент РФ Владимир Путин). На российском Кавказе и в Поволжье, например, активно формируется проект «исламская нация» (в 1997 г. в Чечне возник одноименный конгресс), понимаемая как религиозная надэтническая община - умма, устроенная в идеале как подобие общины пророка.
«Исламский национализм» - вовсе не игры разума. Апелляция к таухиду («единобожию»), противопоставление исламского надэтнического единства клановым и узкородственным группам стали основными мотивами в религиозной пропаганде салафитов (не вполне корректно называемых в наших СМИ «ваххабитами»). В этой системе предлагается выбор в пользу «мы» (истинные мусульмане) – «они» («неверные», мушрики - «ложные мусульмане, светское государство). Если предположить тотальную исламизацию России, то любой светский режим (даже и возглавляемый мусульманином) попадет в их в глазах в разряд «они» (чужаки).
Но не стоит видеть опасность только в исламском проекте. Русская православная церковь - не менее серьезный игрок, способный предложить собственную антилиберальную политическую программу. Для многих лидеров РПЦ модернизация страны отнюдь не благо. Слышал ли кто-нибудь из уст церковных иерархов одобрительные слова - нет, не о приватизации и либерализации цен, а хотя бы о предприимчивости, личном успехе, богатстве как факторах позитивных? Оценка событий 90-х как «развала великой державы», доминирует в выступлениях церковных деятелей. Это тем более странно, что именно за последнее десятилетие православная церковь добилась того влиятельного статуса, которым обладает сегодня.
Не является РПЦ и горячим поборником демократии и прав человека. Политико-идеологический проект православной церкви не просто не современен и не соответствует задачам модернизации российского общества. Он потрясающе ретроспективен. «Возрождение» - вот ключевое понятие в политических выступлениях иерархов церкви. Обществу предлагается «Золотой век», «Россия, которую мы потеряли», размытый идеал «соборной Руси». Современная постсоветская и посткоммунистическая Россия вовсе не является идеалом для иерархов РПЦ. Скорее наоборот, это - пример «безнравственности и бездуховности». В этом тезисе, между тем, есть и определенный отказ от признания легитимности современной Российской Федерации.
Хотелось бы получить ответ, а что, собственно, будет возрождаться? Идеал Руси православной - это эпоха Ивана Грозного, Петра Великого, Николая II или, может быть, Сталина? Фигура советского генералиссимуса весьма толерантно (если не комплиментарно) трактуется в сочинениях высших церковных иерархов, - но в них нет места для сегодняшней России, стремящейся к демократии и гражданскому обществу с рыночной экономикой.
Более того, церковь, по сути, отождествляет понятия «русский» и «православный». Конечной политико-идеологической целью видится - русское (обязательно православное) доминирование в Российском государстве в союзе с так называемыми «традиционными конфессиями» и, прежде всего, исламом. Этот альянс должен быть антимодернизационным и антизападным. Что будет означать реализация подобного проекта в полиэтничной и поликонфессиональной стране, понятно без комментариев.
Между тем «религиозное возрождение» нигде в постсоветской России не стало фактором политической стабильности и консолидации общества. Даже почти в моноконфессиональных Чечне и Дагестане в 1990-е гг. произошел масштабный конфликт между салафитами и сторонниками «традиционного ислама». Успешное взаимодействие конфессий в деле разрешения межэтнического противоборства (опыт Карачаево-Черкесии) стало возможно благодаря светской власти, действовавшей с государственных и обшенациональных позиций.
Означает ли это, что власть должна возродить политику атеизма? Выскажу крамольную мысль: атеизм сегодня не должен выводиться за скобки общественной дискуссии, как это было с религией в советские годы. Политика государственного атеизма порочна, но порочна и политика государственной религиозности, особенно в тех случаях, когда религиозные объединения отказывают в легитимности самому государству.
Собственно, от государства требуется самое малое - соблюдать Конституцию, обеспечивать светский характер власти и образования и не давать превращать себя в «крышу», удовлетворяющую чаяниям конфессиональных элит. Государство не должно препятствовать свободе совести, но и не должно сознательно помогать фабриковать новых верующих. Это не означает устранения государства от взаимодействия с конфессиями. Если власть сегодня нуждается в идеологическом обеспечении модернизации и ей требуется помощь православной церкви, то очевидно, что необходима ставка не на «советско-имперских» иерархов, а на современные силы.
На исламском направлении ситуация обратная. Здесь обновленцы, выступающие против традиционалистов, апеллируют к фундаменталистским ценностям, исламскому единству и настроены антигосударственно. Традиционные же исламские ДУМы (Духовные управления мусульман), во-первых, ориентируются не на универсалистский ислам, а на препарированный местный, во-вторых, они тесно связаны с государственной властью и объективно выступают ее союзником.
В любом случае в религиозно-политических вопросах государство должно быть главным дирижером, медиатором, или же, говоря по иному, «разводящим», а не «микрофоном», воспроизводящим тезисы, противоречащие собственным установкам. Следующей важной задачей является отказ от поддержки вообще религии (включая православие и ислам), поскольку такая поддержка может обернуться и против государства.
Светский характер государства требует жестко и однозначно ставить государственные и национальные интересы выше интересов любой религиозной организации, включая и РПЦ. Ни одна конфессия не может требовать от государства разрешить фото в «хиджабе», если это запрещено государственным законодательством. Ни одна религиозная организация не может требовать от государства вводить элементы цензуры на ТВ и в газетах, если они не допускаются нормами самого государства.
И главное - ни одно религиозное объединение не может ставить лояльность себе выше лояльности государству. Фактический отказ от формально провозглашенного светского характера государства чреват замедлением формирования единой российской идентичности как надэтнического и надконфессионального «мы» и гражданской нации, о которой не раз говорил и российский президент.
Сергей Маркедонов - зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук
Правительство Дмитрия Медведева оказалось в трудном положении еще до его создания. После отказа Медведева от переизбрания на второй срок в его перспективах разочаровалась значительная часть элиты, пришедшая к выводу, что правящая диархия завершает свое существование, а на смену ей приходит иерархическая структура, в которой премьер может рассчитывать лишь на некоторую степень автономии.
С начала мая индекс ММВБ потерял уже 10%, а курс рубля к бивалютной корзине обвалился почти на 4%. Аналитики спорят, является ли это предвестником нового глобального финансового кризиса, или мировая экономика сможет относительно безболезненно пережить банкротство ряда стран Еврозоны. Пока очевидно лишь одно: России не удастся остаться в стороне от финансовых потрясений.
Известный шедевр отечественной кинематографии давно приучил нас к тому, что «в Греции все есть1 ». Теперь – даже временное правительство2 . Уже в июне страну ждут новые парламентские выборы. Эксперты опасаются, что противники сокращения госрасходов в обмен на внешнюю помощь могут набрать в новом парламенте большинство. В то же время, итоги официальных опросов общественного мнения свидетельствуют о стремлении сохранения статус-кво – 80% греков выступают за то, чтобы остаться в валютном блоке. «Промежуточные» министры, демонстрируя понимание момента, отказались от зарплаты на весь срок полномочий – один месяц, а граждане выводят свои деньги из банков и из страны.
В последний день апреля в фокусе информационного внимания оказался сюжет про Эргнетский рынок. Его сегодняшняя актуализация объединяет в себе несколько важных вопросов. Они интересны и в контексте динамики грузино-осетинского конфликта, и в контексте внутриполитического развития частично признанной республики после повторных президентских выборов.
Верховный суд Российской Федерации окончательно ликвидировал Объединение украинцев России, удовлетворив, таким образом, иск министерства юстиции к данной общественной организации. Вот уже больше года ликвидаторская инициатива российских судебных инстанций неоднократно фигурировала в повестке дня российско-украинских отношений, вызывая откровенное недовольство Киева. На этот раз украинский МИД также не оставил решение без реакции, назвав его «предвзятым». Украинская оппозиция же и вовсе била в тревожный колокол – ликвидация объединения рассматривалась как часть «имперской политики Москвы» по уничтожению всего украинского.
RSS 2.0
Взгляд
