19.03.2026 | Марина Войтенко

Суперволатильность нефтецен и сверхнеопределенность последствий

Первые сутки конфликта США и Израиля с Ираном цена Brent поднялась почти на 10%, превысив $80 за баррель. В последующие две с небольшим недели в зависимости от новостей с театра военных действий они взлетали до $120 и пускались до $84, тяготея к середине этого интервала, завершив период на отметке $100,88 за баррель. Мировой нефтерынок продолжает существенную разбалансировку вследствие по сути блокирования Ормузского пролива, через который в «штатном» режиме ежедневно проходили танкеры с объемом нефти примерно в 20% суточного мирового потребления. На транспортный коллапс накладывается сокращение или вовсе приостановка добычи и работы НПЗ рядом стран Персидского залива из-за атак иранских ракет и беспилотников (по оценкам, потери уже превысили 10 млн баррелей в сутки).

На альтернативных маршрутах наращиваются мощности трубопроводов, но даже их предельные возможности не дотягивают до половины нефте- грузопотока через пролив. Солидарная позиция участников рынка: и экспертов: если движение по Ормузу не возобновится в ближайшие три-четыре недели, предложение может краткосрочно отстать от спроса в мировой экономике на 16 млн баррелей в сутки и более, а цены маркерных сортов способны взлететь до $150-200 за баррель (таков, например, прогноз бывшего главного экономиста МВФ Оливье Бланшара).

Аналитики напоминают, что цена Brent в $146,7 за баррель совпала с началом Великой рецессии 2008-2009 годов.

Серьезные последствия нефтеценовой сверхволатильности уже налицо. С начала конфликта потери экспортных доходов странами Персидского залива уже превысили $15 млрд. Авиакомпании в США прогнозируют дополнительные расходы на топливо к середине апреля в $11,6 млрд. В Китае в марте ожидается сокращение нефтепереработки на 10%. Наряду со все более интенсивным потоком такого рода новостей в «пространстве ожиданий» есть уже и предположения, касающиеся глобального хозяйства в целом.

На минувшей неделе глава Международного валютного фонда Кристалина Георгиева заявила: «Каждые 10% роста цен на нефть, если они сохранятся до конца года, приведут к повышению на 40 базисных пунктов общей инфляции в мире и снижению мирового производства на 0,1-0,2%». В январе 2026 года МВФ прогнозировал рост глобального ВВП в текущем году на 3,3%, мировую инфляцию в 3,8%, цену на нефть (простую среднюю из котировок Brent, Dubai Falah и WTI) в $62,13 за баррель. Теперь уже очевидно, что в апрельском докладе Фонда «Global Economic Outlook» эти оценки будут значимо ухудшены.

Заметим, что в настоящее время в международном экспертном дискурсе не исключают, что рост нефтецен поднимет годовую инфляцию в США и ЕС до 3% и, возможно, выше, отодвинув снижение ключевых ставок ФРС и ЕЦБ как минимум на начало осени. Темпы роста ВВП могут оказаться ниже 2% и 1% соответственно. Замедление деловой активности скажется на охлаждении рынка труда с увеличением безработицы. Торможение мировой макродинамики умерит темпы роста ВВП в Китае и Индии (нефть из Персидского залива насчитывает в них по 40% и 55% общего импорта crude oil) на 0,3-0,5%.

Прогнозы нефтецен (пока!) выглядят умеренно оптимистично с предпосылкой по умолчанию, что конфликт на Ближнем Востоке завершится в апреле-мае (при том пока нет убедительных оценок ущерба в регионе, уже понесенного нефтяной инфраструктурой – прим. авт.). В Минэнерго США полагают, что средняя цена Brent во втором квартале составит $91 за баррель, по году в целом – $78,84 за баррель при сохранении профицита предложения. Оно прогнозируется в 107,85 млн баррелей в сутки (+1,56 млн б/с), мировой спрос – 103,94 млн б/с (+1,23 млн б/с). Близкие к этому ожидания по предложению у ОПЕК и Международного энергетического агентства (МЭА). По спросу – выше – у ОПЕК 106,53 млн б/с, у МЭА 104,78 млн баррелей в сутки.

На минувшей неделе для восполнения локального дефицита нефти участники МЭА (само агентство оценивало его к концу марта в 8 млн баррелей в сутки) согласовали роспуск стратегических резервов на 400 млн баррелей.

Для сравнения: в начале СВО весной-2022 аналогичное решение коснулось 182 млн баррелей. Напомним, что на начало марта общие стратегические запасы стран-членов МЭА насчитывали 1,2 млрд баррелей, еще 600 млн баррелей насчитывают промышленные резервы, находящиеся в госсобственности. Предполагается, что сроки высвобождения зарезервированных объемов будут зависеть от обстоятельств каждой конкретной страны. Участниками рынка и экспертами принятое решение оценивается как полезное, но паллиативное, способное несколько стабилизировать рынок на срок до месяца.

Другая принятая мера – выдача 6 марта Минфином США. лицензии Индии (действует по 4 апреля) на закупку российской нефти, которая уже находится на танкерах (по оценкам, ее объем насчитывает около 130 млн баррелей).

По данным S&P Global Commodities at Sea (CAS), в феврале Россия сократила морской экспорт нефти на 4% м/м, до 3,4 млн баррелей в сутки, при этом поставки в Индию упали на 43%, до 503 тыс. б/с, а в Китай — на 7%, до 1,1 млн б/с. При этом объемы поставок в Сингапур (один из крупнейших перевалочных центров) выросли в 2,4 раза до 413 тыс. б/с, а объемы перевозок на судах с неизвестными пунктами назначения увеличились в 2,3 раза, до 563 тыс. б/с.

Вторичные нефтесанкции США были ослаблены затем для ряда других стран Азии (с запросами на поставки уже обратились Бангладеш, Таиланд и Шри-Ланка). Тем самым США практически признали, что глобальный энергетический рынок не может оставаться стабильным без российской нефти. При этом сохраняется неопределенность, будут ли выданные лицензии продлены после истечения срока действия, а также когда именно и какие допдоходы поступят в бюджет РФ. Дисконты Urals к дубайской нефти и Brent начали снижаться (по уже состоявшимся сделкам на 30-40 млн баррелей – до $9-10 за баррель). В то же время State Bank of India отказался обслуживать расчеты из-за опасений действующих вторичных санкций в отношении финансовых институтов. Конечно, есть и другие индийские банки, прежде всего, частные, и платежи в итоге будут проведены. Впрочем, по ожиданиям российских финаналитиков доходы в казну поступят лишь к середине второго квартала. Курс рубля до того времени вполне может оставаться в диапазоне 79-82 руб/$ (хотя есть и прогнозы в 82-85 руб/$).

Такая курсовая траектория, накладываясь на динамику нефтецен, в краткосрочной перспективе может изменить ситуацию с нефтегазовыми поступлениями в федеральный бюджет, сократившимися в январе-феврале в 1,9 раза г/г до 826 млрд рублей (при базовой «норме» в 1,161 трлн рублей) из-за низких цен на нефть. Определяемая для налоговых целей цена Urals в январе насчитывала $41 за баррель, в феврале – $44,6 при заложенных в бюджет $59 за баррель.

В целом на 2026 год запланированы доходы федерального бюджета в размере 40,283 трлн рублей, расходы – 44,07 трлн рублей.

В январе-феврале доходы бюджета снизились на 10,8% г/г и составили 4,767 трлн рублей. Ненефтегазовые доходы составили 3,942 трлн рублей и увеличились на 4,1% г/г. Поступление НДС в федеральный бюджет выросло на 10,8% г/г – до 2,237 трлн рублей.

Расходы, по предварительной оценке, в январе-феврале выросли на 5,8% г/г – до 8,216 трлн рублей. Минфин отмечает, что месячная динамика исполнения расходов в начале 2026 года в целом соответствует траектории показателя в начале прошлого года вследствие оперативного заключения контрактов и авансирования отдельных контрактуемых расходов.

В результате дефицит бюджета сложился в размере 3,45 трлн рублей или 1,5% ВВП. Это абсолютный рекорд для первых двух месяцев года. В 2025-ом этот показатель был на 1 трлн меньше – 2,4 трлн или 1,1% ВВП. В 2024-ом – 1,1 трлн рублей или 0,6% ВВП. В текущем году дефицит двух месяцев уже почти достиг прогнозируемого по итогам всего 2026-го показателя в 1,6% (3,8 трлн рублей).

В феврале на закрытие дефицита из Фонда национального благосостояния было изъято 244 млрд рублей после 155 млрд в январе (на 1 марта в ликвидной части фонда осталось 4 трлн рублей).

В конце февраля в кабмине началось инициированное Минфином обсуждение возможного ужесточения бюджетного правила (снижения цены отсечения). Наблюдаемый рост нефтецен при этом отнюдь не снижает его актуальности. Во втором полугодии при профиците предложения на мировом рынке нефтецены могут заметно снизиться. Если к тому добавить восстановление дисконта Urals к Brent в $20-25 за баррель (Дональд Трамп уже выразил намерение вернуть вторичные санкции против РФ после окончания нефтекризиса – прим. авт.), цена нефти для налогообложения де факто вновь может оказаться ниже $59 за баррель, что будет означать необходимость корректировки бюджетного правила. Лучше, конечно, сделать это заранее. Такой сценарий как раз и обсуждается в настоящее время.

Как подчеркивают в Минфине, уточнение параметров базовой цены на нефть должно сопровождаться приоритезацией расходов, чтобы избежать наращивания госзаимствований и ужесточения денежно-кредитной политики. На текущий момент вопрос «приоритизации расходов» обсуждается с отраслевыми ведомствами. В Минфине отмечают, что «прорабатываемые решения не затрагивают выполнение государством принятых обязательств перед гражданами, а также финансовое обеспечение затрат на оборону и безопасность страны, нужды СВО и поддержку семей участников СВО».

Для ЦБ РФ влияние снижения цены отсечения на объемы расходов тоже принципиально. Если стремление к выходу на первичный нулевой структурный баланс бюджета сохранится, то сдерживая спрос, это одновременно будет приближать инфляцию в 4%-й цели. При увеличении первичного дефицита, напротив, будут возникать дополнительные проинфляционные риски. С учетом этого о макродинамике-2026 уверенно говорить можно будет только по итогам второго квартала. Тогда же при продолжении охлаждения рынка труда можно будет судить о траектории балансирования спроса и предложения в экономике РФ. К этому же времени можно будет получить надежную оценку устойчивых показателей роста цен, сильно искаженных в начале года первичными и вторичными эффектами повышения НДС.

Неопределенность даже ближайших перспектив глобального хозяйства еще более повышает значимость координации действий российских регуляторов. После 6,00% в январе и 5,91% в феврале рост цен в годовом выражении по состоянию на 10 марта замедлился до 5,84%. В ЦБ РФ считают, что с учетом высоких рисков разовых и временных проинфляционных факторов денежно-кредитная политика пока должна оставаться жесткой. Сроки и интенсивность ее смягчения напрямую будут зависеть от корректировок в бюджетной политике.

Замедление деловой активности в начале года уже отразилось в довольно сдержанных экспертных макроожиданиях-2026. Последний пример тому – опубликованные на минувшей неделе результаты мартовского макроэкономического пороса ЦБ РФ: ВВП – 1,0% (при долгосрочном тренде до 2033 года не выше 1,8%); безработица – 2,4% при увеличении номинальной зарплаты на 8,0% г/г и реальной на 2,9%; торговый баланс – $58 млрд; курс доллара к концу года – 84 рубля; инфляция – 5,3%; среднегодовое значение ключевой ставки – 14%.

В принципе в этих параметрах можно увидеть признаки финансовой стабильности и макроустойчивости. Правда, при одном важном условии – переходе динамики инвестиций в область положительных значений после сокращения-2025 на 2,3% г/г (при снижении прибыли как главного источника капвложений на 3,9% г/г). Но для этого инфляция по итогам года должна оказаться ближе к нижней границе прогнозного интервала ЦБ РФ в 4,5-5,5%, среднегодовая ключевая ставка – сдвинуться к 12-13%, скоординированные действия регуляторов по поддержке инвестактивности – стать более активными и адресными. Неопределенность реализации такого сценария, особенно в контексте усиливающихся рисков для мировой экономики, между тем остается аномально высокой.

Марина Войтенко — экономический обозреватель

Версия для печати