26.02.2026 | Марина Войтенко

Искусственный интеллект – «пузырь» или драйвер

В январе-2026 общим выводом в докладах и прогнозах практически всех ведущих международных экономических организаций стала констатация, что общемировой экономический рост в прошлом году оказался на удивление устойчивым в условиях таможенно-торговых конфликтов за счет бума инвестиций в сфере высоких информационных технологий, связанных, прежде всего, с внедрением искусственного интеллекта (ИИ).

Учет этого фактора, например, в МВФ привел к тому, что вместо ожиданий снижения глобального ВВП-2025 на 0,2 п. п. итоговая оценка годового темпа оказалась аналогичной, что в 2024 году – те же 3,3%. При этом вложения в информационные технологии, включая ИИ, обеспечили 40% из роста-2025 ВВП США на 2,4%.

Тем не менее одним из главных вопросов в международном экспертном дискурсе, на который пока нет убедительного ответа: является ли искусственный интеллект (ИИ) основным фактором нового «пузыря» на финансовых рынках с нарастающим риском его «схлопывания» или же речь идет (даже если вероятность большой коррекции реализуется) о новом фундаментальном и долгосрочном драйвере мировой экономики? Обе опции существенно отражаются в настроениях бизнеса во всем мире.

Во второй декаде февраля, по результатам опроса портфельных управляющих, проведенного Bank of America, топ-1 глобальных рисков вновь признан «пузырь ИИ». В то же время были подтверждены оценки МВФ и ВТО, что в ближайшие 10-15 лет ИИ может затронуть минимум 40% рабочих мест во всем глобальном хозяйстве и увеличить на те же 40% мировой торговый оборот.

Такая перспектива все более ощутимо становится основанием стратегий развития ведущих экономик мира и обеспечивающих их регулятивных практик. В полной мере это касается и России.

Опасения рисков не снижают аппетитов к ним у инвесторов. По оценке аналитиков Bank of America, доля «кэша» в портфелях зафиксировалась на новом историческом минимуме в 3,1%. При этом около половины опрошенных ими инвесторов констатировали отсутствие защиты от потерь в случае резкого падения котировок ценных бумаг, позиционирующихся в сфере внедрения ИИ.

Заметим, что уровень их капитализации – как раз тот случай, кода размер имеет значение. Наглядный пример – капитализация компании Nvidia, производителя чипов, которые используются в процессорах для обучения и работы ИИ, в октябре-2025 достигала $5 трлн. То есть стоимость одной фирмы оказалась больше ВВП любой страны мира, за исключением США и Китая. На январь текущего года стоимость пяти крупнейших технологических компаний США (более $18 трлн) превысила совокупную капитализацию Euro STOXX 50 (50 европейских «голубых фишек») и размеры экономик Германии, Японии, Великобритании и Индии, вместе взятых.

Рост капитализации компаний, связанных с ИИ, подчеркивают в МВФ, помогает аккумулировать средства для производственных инвестиций. Впрочем, главным образом за счет долгового финансирования. При этом его условия напрямую зависят от ожиданий прибыли финрынком. Если они не оправдаются, что называется в долгую, это рано или поздно способно отразиться на котировках ценных бумаг и вызвать проблемы у эмитентов из техсектора.

Важную роль при этом играет понимание или, напротив, отсутствие у участников рынков профессиональных представлений о необходимых сроках амортизации процессоров и других технологических особенностей обновления продуктовых линеек, предлагаемых компаниями. Именно в этом «створе» настроения инвесторов могут быть сильно изменчивы, в том числе с учетом опыта бума доткомов в 1995-2000 годах. Т.Адриан и П.О.Гуринша из МВФ полагают, что при известной схожести «пузырей» ИИ и интернет-компаний между ними есть и заметные различия. По их расчетам, потенциальная переоценка широкого индекса акций в США при прорыве «пузыря ИИ» составляет половину от глубины снижения, зафиксированного в дотком-кризисе в начале текущего века. Тем не менее последствия могут быть существенными даже при скромной коррекции финрынков.

Основания тому:

· небольшая группа компаний техсектора остается главным фактором роста биржевых индексов, многие из корпоративных структур, связанных с ИИ, особенно стартапов, на фондовом рынке вообще не представлены;

· оценка объемов их долговых обязательств сильно затруднена;

· размах рыночной капитализации и объемов производства со 132% в 2001 году вырос до 226% (в США) в январе-2026.

По оценке Т.Адриана и П.О.Гуринша, даже умеренная коррекция стоимости бумаг техсектора США может одномоментно привести к сокращению глобального ВВП на 0,4%. По их мнению, это может иметь далеко идущие последствия, если реальные инвестиции в технологические отрасли сократятся ещё сильнее, что приведёт к дорогостоящему перераспределению капитала и рабочей силы. В сочетании с более низким, чем ожидалось, приростом совокупной факторной производительности и более значительной коррекцией на фондовых рынках глобальные потери в объёмах производства могут увеличиться, особенно в регионах с развитой технологической отраслью, таких как США и Азия.

Учитывая, что за последние десять лет доля иностранных инвесторов в американских акциях выросла, эта резкая коррекция может привести к значительным потерям капитала за пределами США и негативно сказаться на потреблении, распространив спад на весь мир.

С учетом этих рисков инвесторы, естественно, все более взыскательно относятся к доступным результатам ИИ-проектов. Складывающаяся картина, однако, пока (!) не слишком оптимистична. Летом-2025 в Массачусетском технологическом институте представили исследование, согласно которому из 300 проектов, начатых в 2020-е годы на общую сумму около $40 млрд 95% показали нулевую прибыль. В конце прошлого года в PWC провели аналогичный опрос (4 тыс. респондентов в 95 странах): 56% не получили никакой финансовой выгоды от внедрения ИИ; 33% отметили одновременный рост затрат и доходов; у 11% выручка возросла, расходы сократились. При этом лишь 30% из опрошенных руководителей компаний уверены в финансовой перспективе-2026; 20% ожидают убытков от торговых пошлин; треть озабочены угрозами кибератак; 42% не уверены, что в корпоративной политике идут в ногу с наблюдаемым прогрессом технологий.

Впрочем, констатация рисков, связанных с ИИ, преимущественно выглядит осторожно-выжидательной. В целом весь 2026 год оценивается как период, когда инвестиции в соответствующие проекты должны показать убедительную отдачу для прибыли. Любые сомнения будут становиться поводом для рыночных коррекций и масштабных распродаж бондов. Первый (и, видимо, не последний) такого рода эпизод в текущем года случился 12 февраля, когда фондовый рынок США потерял капитализацию на $1 трлн, а ведущие фондовые индексы просели на 1,34-2,03%. Акции HP опустились на 4,5%, Dell Technologies – на 9%, Cisco – на 13,3% (отчет о прибылях компании за четвертый квартал прошлого года разочаровал инвесторов, став основным триггером коррекции рынка).

Несмотря на то, что «схлопывание» пузыря активов бигтеха может перерасти в новый сначала финансовый, а затем и полномасштабный экономический кризис, финаналитики уверены: ИИ-марафон будет продолжен, поскольку речь идет об универсальной технологии, обещающей фундаментальный и многофункциональный сдвиг по сути во всех видах экономической деятельности, сопоставимый с последствиями применения двигателя внутреннего сгорания, электричества, полупроводников или интернета. По сути это качественно новый фактор производства. При этом монетизации инвестиций в него предстоит извилистый путь с перемежающимися отрезками из спекулятивных взлетно-обвальных траекторий рыночных котировок и органического субстанциального роста как в базовых, так и в новых отраслях.

В немалой степени этому будут способствовать складывающиеся в настоящее время системы госрегулирования применения ИИ. Во многих юрисдикциях оно закрепляет лишь общие принципы ответственного использования технологий, а детализированные требования охватывают лишь высокорисковые и социально чувствительные сферы, что позволяет создать предсказуемую и управляемую регуляторную среду, не ограничивая развитие технологий и конкуренцию на рынке. Это обусловлено тем, что развитие технологий опережает формирование устойчивых правоприменительных практик. Детальные требования быстро устаревают, и жесткая регламентация способна увеличить нагрузку как на разработчиков, так и на регуляторов при низком уровне фактического соблюдения правил.

Регулятивная модель, разработанная в РФ, в принципе вписывается в этот тренд. До конца февраля Минцифры намерено внести соответствующий законопроект в правительство. Предполагается, что он будет рамочным, то есть вводящим базовые понятия для всего рынка (в настоящее время в российском праве нет, например, определения «искусственный интеллект» – прим. авт.), но не ограничивающим компании в развитии технологий. Наиболее жесткие требования будут вводиться в сферах, где отсутствие норм может привести к рискам для граждан и государства – например, в медицине, критической инфраструктуре, обороне, госбезопасности и т. д., а также в использовании ИИ в госуправлении. Обсуждаются и случаи, когда операторы моделей будут обязаны информировать пользователей о взаимодействии с ИИ и маркировать ИИ-контент и механизмы контроля.

По наблюдениям экспертов, в РФ завершается период первоначального импортозамещения в цифровизации. К тому же оно развертывается в условиях дефицита ресурсов и ограничений доступности цифровых продуктов (де факто компании тратятся на то, что уже есть на рынке, а не на перспективные разработки). Изменение ситуации требует создания новых стимулирующих механизмов. И они активно прорабатываются. Минэнерго готовит предложения о создании специальных энергетических зон для снабжения дешевой электроэнергией существующих и строящихся дата-центров. На стратегической сессии правительства (27 января с. г.) по вовлечению в экономический оборот объектов интеллектуальной собственности (куда относятся по сути дела все разработки в сфере ИИ – прим. авт.) поставлена задача по развитию кредитования под их залоги и повышению эффективности соответствующих налоговых льгот на НИОКР.

По оценкам экспертов общая экономическая отдача ИИ для российской экономики к 2030 году может составить 7,9-12,8 трлн рублей – 5,5% от прогнозируемого объема ВВП. Согласно опросам, в этот период только треть компаний ожидает сокращения фонда оплаты труда. При этом текущий спрос на кадры, способные работать с ИИ опережает темп развития его рынка. Это означает, что общеэкономические эффекты от использования ИИ, позволяющие предотвращать спекулятивные «пузыри», чем дальше, тем больше будут зависеть не столько от прогресса самих технологий, сколько от способности работников применять их на практике. Естественно, это требует новых подходов к стратегиям развития человеческого капитала и инвестиций в него со стороны государства и бизнеса.

В связи с этим показательно поручение Президента РФ правительству «обеспечить доработку проекта стратегии развития образования на период до 2036 года, исходя из необходимости установления в ней приоритетности принципов непрерывного образования на протяжении всей жизни, а также пересмотра подходов к организации образовательной деятельности, формированию содержания образовательных программ, методик обучения и результатов обучения в условиях ускоренного внедрения новых информационных технологий и технологий искусственного интеллекта».

Мировой ИИ-марафон будет продолжаться с активным участием РФ. При этом развитие потенциала технологий, преобразующих экономику, будет постоянно требовать тщательного внимания к возникающим структурным рискам, особенно для рынка труда и финансовой системы.

Марина Войтенко — экономический обозреватель

Версия для печати