6 ноября президент России Дмитрий Медведев отклонил Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», принятый Государственной Думой 22 октября и одобренный Советом Федерации 27 октября. Законопроект, ужесточающий правила проведения публичных акций, был внесен в Госдуму в конце апреля депутатами С.Марковым от «Единой России», М.Емельяновым от «Справедливой России» и П.Таракановым от ЛДПР. Два последних затем вроде бы отозвали свои подписи под давлением руководства фракций, но это ничего не изменило: законопроект был запущен, но президент сказал «Нет!»…

При обосновании необходимости законопроекта утверждалось, что он призван урегулировать вопрос о проведении публичных акций на объектах транспортной инфраструктуры и с использованием автотранспорта. В частности, предусматривалось, что такие акции наряду с традиционными собраниями и митингами должны заранее согласовываться с властями, включая количество автомобилей, которые могут участвовать в акции, и их маршрут. Данное положение явилось реакцией на действия формировавшегося движения автомобилистов, прежде всего «Общества синих ведерок», протестующего против привилегий машин с мигалками.

Однако поправки, предлагаемые законопроектом, этим отнюдь не ограничились. Похоже, что новая форма протеста стала лишь поводом для попытки общего усложнения условий проведения уличных акций. Срок представления заявок на организацию пикетирования изменялся с трех календарных дней на три рабочих дня. Информацию о планируемой акции разрешалось распространять заранее, но информацию о времени и месте ее проведения – только после того, как пройдет процедура согласования. Наконец, в закон предлагалось внести правило, согласно которому организаторами публичных мероприятий не имеют права выступать граждане, партии и другие общественные объединения, подвергнутые административному наказанию за нарушение установленного порядка организации либо проведения собраний, митингов и т.п. (согласно КоАП, срок действия административных взысканий составляет один год).

Отметим в этой связи, что случаев привлечения к административной ответственности активистов шумных прокремлевских молодежных движений не наблюдалось. Зато за последнее время почти все более или менее известные лидеры оппозиционных организаций, ориентированных на уличную активность, подвергались подобным наказаниям. Поэтому совершенно очевидно, что данный пункт был направлен на затруднение подготовки протестных митингов и демонстраций.

Внесенный законопроект вызвал широкие протесты со стороны СМИ, оппозиционных политиков и правозащитников, однако ко второму чтению в него были внесены минимальные изменения (из-под санкций были выведены партии и общественные объединения). И вот Дмитрий Медведев сказал нет. Как следует из разъяснения на сайте президента, глава государства, в первую очередь, не согласен с поправкой, ужесточающей санкции за нарушения законодательства о митингах, т.е. отстраняющей от участия в организации публичных мероприятий лиц, прежде подвергнутым административным взысканиям.

Показательна мотивировка, которую дал президент своему решению в письмах руководителям двух палат Федерального Собрания. Медведев отмечает, что принятый закон «содержит положения, затрудняющие свободную реализацию конституционного права граждан проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования». И далее воздается хвала публичным мероприятиям, целью которых «является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики». «Проведение публичных мероприятий, - подчеркивает Медведев, - является одной из наиболее эффективных форм воздействия на деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления через выражение общественного мнения. Право на проведение публичных мероприятий непосредственно связано с правами граждан на участие в управлении делами государства, свободу мнений и другими конституционными правами», ограничение которых допускается только в исключительных случаях.

Симптоматично, что объявление о вето президента почти совпало по времени с удовлетворением властями многострадального требования сторонников «Стратегии 31» о проведении митинга на Триумфальной площади 31 октября. Да и приведенная выше аргументация Медведева явно перекликается с лозунгами правозащитников и несистемной оппозиции о необходимости защиты 31 статьи Конституции, провозглашающей право граждан на мирные митинги и демонстрации. Стоит упомянуть также, что после принятия нового закона наиболее известные правозащитники обратились к Дмитрию Медведеву с открытым письмом, в котором просили не подписывать законопроект, поскольку его положения препятствуют реализации права на свободу собраний и в силу этого являются неконституционными.

Представляется, что шаг президента РФ, безусловно, идущий в направлении либерализации политической жизни, хорошо продуман и нацелен на расширение идейно-политического диалога не только с малочисленными представителями правозащитного движения и здравомыслящей части несистемной оппозиции, но и с гораздо более широкими слоями населения страны. С теми информированными и имеющими самостоятельную позицию гражданами, которые не ходят на митинги, но испытывают недовольство или раздражение в отношении грубого запретительства, старого принципа «тащить и не пущать». Правда, пока не ясно, насколько далеко сам Дмитрий Медведев готов продвигаться по обозначенному пути, отказываясь от крайностей сложившейся политической практики, от привычной логики «кто не с нами, тот против нас». Но его сигнал услышан. Решение президента приветствовали не только авторитетные правозащитники, но и многие руководители внепарламентских партий и движений, отмечая при этом проявленные Медведевым политическую волю, ответственность и здравый смысл. Позитивную оценку выразили и представители условно оппозиционных парламентских партий – КПРФ, «Справедливой России» и ЛДПР.

Стоит отметить еще один немаловажный момент. Судя по всему, вето президента оказалось неожиданным для «Единой России», приведя авторов законопроекта и руководителей ее парламентской фракции в некоторое замешательство. Это тем более вероятно, что, как отмечали информированные источники, инициатива разработки законопроекта исходила от высокопоставленных политтехнологов президентской администрации.

Думается, именно такого эффекта и добивался Медведев. Не имея, в отличие от премьер-министра, прямых политических рычагов воздействия на партию власти, он в данном конкретном случае не вмешивался в законодательный процесс, дав ему дойти до логического конца. И лишь затем использовал свои институциональные полномочия, подчеркнув свою роль главного гаранта Конституции. Получилось выразительно и весомо. В данном случае недвусмысленный сигнал о самостоятельности политического курса президента был направлен уже в адрес властной элиты. Остается наблюдать, насколько серьезно он будет воспринят.

Александр Ивахник - руководитель департамента политологического анализа Центра политических технологий

10.11.2010