В списке нареканий к российским судам главенствуют две позиции: предельная сервильность судов в любых делах, имеющих политический оттенок, и так называемый обвинительный уклон — тенденция любой ценой уклоняться от вынесения решений, которые могли бы поставить под сомнение позицию государственного обвинения или «помешать» силовикам в борьбе с преступностью.
В очередной раз внимание общественности приковано к громким заявлениям российских властей о неожиданно назревшей потребности объявить войну клановости экономики, коррупции и воровству. Тот факт, что общество и экономика задыхаются от произвола монополий и чиновничьего беспредела, а система государственного управления с самого верха парализована судорогой коррупции, судя по всему, не вызывает сомнений у подавляющей части населения России.
Декабрь закрепил сложившуюся в прошлом году тенденцию: темпы роста кредитов населению существенно превышают темпы роста кредитов предприятиям реального сектора экономики.
В старом рассказе Айзека Азимова офицер, по совету компьютера-прорицателя сменивший первую букву фамилии с Z на S, сделал блестящую карьеру: кто-то наверху истолковал этот шаг как «нежелание быть последним» и решил поощрить такое стремление. Любая смена имени – вещь отнюдь не шуточная. А у нас их готовится сразу две: милиция становится полицией, президенты этнических республик – то ли имамами, то ли еще кем. Результаты, ожидаемые в этих двух случаях, вроде как диаметрально противоположны: переименование в полицейских произойдет по новому закону, который призван изменить весь характер нынешней милиции, изменение же наименования руководителей исполнительной власти субъектов Федерации, напротив, ничего сущностного изменить не должно. Но имя – материя непростая, обладающая своей магией и мистикой…
Отказ от названия «милиция» нельзя не приветствовать, хотя он опоздал как минимум на 92 года. «Милицией» - т.е. добровольным ополчением граждан с целью охраны правопорядка она пробыла с марта 1917 (декрет Временного правительства) до мая 1918 (постановление коллегии НКВД, вводившее «постоянный штат лиц»). Далее советский режим, а по инерции – российский и несколько «СНГ-эшных» применяли это имя к органам, ничего «милицейского» (как это слово понимает русский и большинство языков, воспринявших этот латинский термин) в себе не имевшим. Удивляться тут нечему. Ведь и «Советской» Россия тоже перестала быть достаточно давно. Советы как специфически формируемые органы самоуправления превратились в слабый придаток к тоталитарной диктатуре одной партии не позднее марта 1921 (утопленное в крови Кронштадтское восстание), т.е. СССР в реальном значении этого слова «советским» никогда и не был, а был коммунистическим. Господа большевики здорово умели подменять понятия, чтобы придать себе облик близких к народу демократов. Демократическая политика должна быть реальной – a для этого, в том числе, надо уметь называть вещи своими именами. Так что названия «милиция» ни капельки не жалко. Главное здесь опасение – что имя сменится, а милиция останется – т.е. новый закон не создаст достаточных стимулов и механизмов для искоренения тех пороков, которыми поражена нынешняя правоохранительная система. То, что закон вынесен на обсуждение в Интернете внушает оптимизм: поток откликов указывает на эти пороки и предлагает способы их преодоления – это беспрецедентно. То, что на это обсуждение отводится всего месяц, а потом - не дай Господь - начнут «гнать» процедуру его принятия парламентом к какой-нибудь красной дате – этот оптимизм серьезно подрывает. Смена имени – вещь слишком серьезная, чтобы быть дискредитированной. Слабо надеюсь, что законодатели прочувствуют: провала в реализации именно этого закона им могут не простить избиратели.
С наименованием глав республик история другая. Конечно, возникшее из низов «президентского корпуса» движение за отмену употребления наименования «президент» выглядит вполне демократически: некоторые от этого титула отказались уже давно, теперь еще один заявил об этом, обзвонил коллег, выяснилось, что и они об этом давно уже мечтают… полная идиллия. Только вот почему-то родилась эта инициатива практически сразу после наконец наступившей отставки второго из казавшихся вечным президентов поволжских республик. И застрельщиком выступает тот самый региональный лидер, который ранее высказывался за то, чтобы второй президент России оставался на своем посту не просто на третий срок, а пожизненно. Как говорилось в старом анекдоте, почему-то начинают закрадываться смутные сомнения.
Но сомнения вызывает не только интрига возникновения данной инициативы. Есть и вещи более серьезные. Во-первых, позвольте напомнить, что этнические республики (а именно в них руководители зачастую именуются президентами) – это не только субъекты федерации, но и реализованная форма самоопределения наций – да, в составе Российской Федерации, да, в ее конституционном поле – но это форма государственности, коллективной воли народов. Поэтому атрибуты государственности у них несут важнейшую символическую ценность – и название «республика», а не «область», и «конституция», а не «устав» в роли основного регионального закона, и парламент, именуемый не «думой» или «собранием», а словом из родного языка, обозначающим всенародность и представительность. Поэтому ни в коем случае нельзя принуждать республики отменять «хуралы», «курултаи» и « тумены»: асимметрия и неравенство субъектов федерации не в них коренятся. Вряд ли кто-то возьмется утверждать, что «национальный вопрос» у нас решен окончательно и бесповоротно – вспомним хотя бы недавнюю драку на этнической почве в одной из лучших воинских частей. Конечно, одними высокими символами государственности эти проблемы не решишь, но без них, поверьте, стало бы хуже: национальная гордость, внушаемая этими символами – вклад в межнациональное согласие, значимость которого не дай Бог оценивать, если они вдруг будут утрачены. И наименование глав таких республик – из этого ряда. Вспомним, как Дагестан трижды (последний раз – в 1999 г.) на референдумах проваливал вопрос о введении прямых президентских выборов, чтобы ни один из многочисленных народов этой республики не получил пост всенародно избранного президента – таковой может быть назначен Москвой (что и произошло в 2006г.), но не избран народами. Конечно, способ обретения легитимности – не то же самое, что наименование должности, но, повторим, символы – эта такая штука, значимость которой трудно просчитать заранее.
Во-вторых, опять же вспомним о русском языке. Губернатором глава республики быть не может: губернатор управляет «частью целого», провинцией, а не страной, республикой. Глава? Руководитель? Проговорите обращение «господин президент» - звучит по-русски. «Господин руководитель»? Так и хочется сказать не «господин», а «товарищ» - какой-то северокорейский акцент появляется. «Господин глава»? Никак не звучит: надо говорить «господин глава республики». А еще лучше – «многоуважаемый господин глава такой-то республики». При этом сразу кланяться в пояс. Вот в этом-то вся штука! У нас – во вполне русских областях после вступления в силу 131-ого закона о местном самоуправлении все чаще стало писаться не «Город Энск», а «Городской муниципальный округ Энск» - посмотрите бланки многих городских администраций и прочие официальные бумаги. Дорогие мои! Нельзя быть патриотом городского округа! Нельзя сказать новому знакомому: «Я живу в городском муниципальном округе» - от вас тихонько отодвинутся и общаться перестанут. Произнеся фразу: «Какой у нас красивый городской муниципальный округ!», можно загреметь в дурдом. Но бюрократы-то так говорят и пишут. Почему? Да потому же, почему президенты расхотели быть президентами: риск – даже эфемерный – вызвать неудовольствие «наверху» для них стал куда более значимым, чем риск того, что символы – типа наименования руководителя или названия города – перестанут нести свою важнейшую символическую функцию – вызывать гордость у народа.
Городу (с большой буквы) - приличествует мэр, избранный горожанами. «Городскому муниципальному округу» - сойдет и сити-менеджер. «Воздух города делает свободным», говорили в старые времена – воздух «городского муниципального округа» точно свободным не сделает. В этом-то все и дело.
Борис Макаренко – Председатель Правления Центра политических технологий
9 февраля произошло одно из ключевых событий в предвыборной кампании Владимира Путина: он выступил на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей – самого мощного объединения бизнеса в стране. На этот раз Путин не брал однодневного отпуска, но выступал он, конечно, не как премьер, а как кандидат в президенты, более того – как будущий президент. И съезд крупного бизнеса воспринимал его именно в таком качестве, несмотря на то, что еще до Путина перед делегатами выступил другой кандидат в президенты, казалось бы, свой, предприниматель, член бюро правления РСПП Михаил Прохоров.
Украинская оппозиция готовится к серии протестов против непопулярных социально-экономических реформ власти. Власть пока ограничивается «косметическими» перестановками в правительстве. К чему приведет такая ситуация? Насколько вероятна «украинская весна» по арабскому сценарию? На эти и другие вопросы «Политком.Ру» отвечает украинский политолог, директор Центра прикладных политических исследований «Пента» (Киев) Владимир Фесенко.
В кипении страстей антипутинских и пропутинских митингов и в мощном поле притяжения общественного внимания, которое создает энергичная предвыборная активность самого Владимира Путина, публичная деятельность Дмитрия Медведева оказалась как-то на периферии, многие даже стали забывать, что он все еще является и до мая будет оставаться президентом. Очевидно, что такая ситуации самому Медведеву не нравится, и 6 февраля он встретился с общественным комитетом сторонников, чтобы напомнить о своих президентских полномочиях и своих ближайших планах по политической реформе.
Два года назад в истории Северного Кавказа произошло важное событие – был создан отдельный Северо-Кавказский федеральный округ. Существуют разные оценки эффективности этого решения и в целом той политики, которую федеральный центр проводит на Кавказе. Российские власти по-прежнему упрекают в отсутствии целенаправленной и осмысленной кавказской политики, а сами регионы Северного Кавказа продолжают восприниматься многими в сугубо негативном свете, как рассадники терроризма и коррупции, которым может быть и вовсе не место в Российской Федерации. С нашей точки зрения, в обсуждениях кавказской проблематики не хватает прежде всего объективного, очищенного от страстей и эмоций анализа ситуации, на основе которого можно было бы давать и осмысленные рекомендации властям.
Одним из главных кадровых распоряжений Януковича наступившего года, стало назначение Валерия Хорошковского новым министром финансов Украины. Для многих в стране это оказалось сюрпризом, главу Службы безопасности Украины считали не самой проходной фигурой на эту должность. Возможно, здесь уместно будет вспомнить, что ещё в сентябре прошлого года автор дал прогноз (http://www.politcom.ru/12495.html) этой кадровой перестановке в правительстве, где в частности писал: «…Следовательно, можно предположить, что глава СБУ готовится сменить площадку и уйти на повышение. Какое же место кроме премьерского, может означать повышение для Хорошковского?
Во властных кулуарах давно говорят о создании под эгидой Минфина структуры, которая объединит под одной крышей Государственные таможенную службу и налоговую администрацию…»
RSS 2.0
Взгляд
